Как вдруг ему вспомнилась фотография, которую он всегда носил в пиджаке. Надежда, крючок, за который можно зацепиться. Сейчас, секунду, он посмотрит на нее и все сразу же встанет на свои места! Он тут же бросился рыться в карманах. Дрожащими руками едва получалось что-нибудь сделать. Наконец-то нашел, но… Адриан в ужасе похолодел. На фото был только он один.
— Быть такого не может…
— Я не настаиваю, Адриан, и ни в чем тебя не обвиняю. Но если тебе когда-нибудь захочется с кем-то поговорить, — он протянул ему визитку, — ты всегда можешь прийти ко мне.
Весь день Адриан провел в болезненных раздумьях. Весь его мир перевернулся в одно мгновение. Неужели он действительно сошел с ума? Он вспоминал прошлое, в голове калейдоскопом кружились разноцветные картинки.
Ему шесть. Он играет с ее пятнистым йо-йо, а она лишь сидит неподалеку и наблюдает с загадочной улыбкой.
Ему восемь. Она появляется внезапно и начинает его щекотать. Он тут же начинает хохотать. Ее заливистый смех присоединяется к нему, и они оба едва не падают с ног.
Ему десять. Ветер в волосах и ночной Париж, разукрашенный цветастыми огнями. Она стоит рядом и смотрит потерянно, отстраненно, смотрит вниз — туда, где по дорогам движутся потоки крошечных машин. Интересно, о чем думает в этот момент?
Ему двенадцать. Пугающе реалистичный кошмар будит его посреди ночи. Он замирает в оцепенении, не в силах пошевелиться. Она сразу оказывается рядом. Ее утешающий шепот и нежные руки.
Ему четырнадцать. Он срывается на нее, говорит много ужасных эгоистичных вещей, говорит, что она ничего о нем не знает и ничего для него не значит. Ее взгляд в тот день навечно засядет в его памяти. Он пожалел обо всем в ту же секунду. Ее большие, полные растерянности, боли и ужаса глаза.
Ему шестнадцать. Она подкрадывается сзади, закрывает ладонями его глаза и спрашивает: «Угадай кто?» А он улыбается и отвечает без сомнения — «Моя Леди».
Могут ли все эти воспоминания быть ложными? И что же тогда вообще было настоящим? Все до одной улыбки матери кажутся более фальшими, чем любое случайное событие с его Леди. Что из всего этого правда? А что ложь?.. Может быть это он сам и ненастоящий? Вся его память, вся его жизнь может быть пустышкой. Все то, что он помнит до самых мельчайших деталей: цвет ее глаз в свете полной луны, запах волос и мягкость прикосновений, оттенки голоса и заразительность смеха, пламенность взгляда и одно оглушающе громкое биение сердца на двоих, — может ли все это распасться миражом? Сколько искренности было в каждом из этих мгновений? Какими были настоящие ее чувства, а что было его собственной выдумкой? Мгновения… мгновения, что объединившись создали свой собственный мир. Прекрасный мир. Даже слишком. Столь восхитительно великолепный мир, что почти и ненастоящий.
В полнейшем смятении Адриан пришел с работы раньше обычного. Ее дома не было. Остановившись посреди комнаты, он снова достал фотографию. Дотошно всматривался в изображение, желая увидеть… но видел лишь себя одного. Фотокарточка выпала из его дрожащих пальцев.
Неужели она лишь призрак, иллюзия? Безумно реалистичная иллюзия, чертовски привлекательное наваждение… Если так, то что ей от него было нужно? Погубить, уничтожить его, превратить в подобие такого же призрака, растоптать его жизнь? Неужели эта мечта в конце концов станет его гибелью?
Агрест включил компьютер. Он пытался что-то найти, хотя сам еще не понимал, что именно. В основном ему попадались статьи по психологии, и Адриан сам не заметил, как уже прошел целый час, а он все продолжал читать про самые необычные заболевания. Про шизофрению, тревожно-депрессивный синдром, про биполярное и посттравматическое расстройства. И чем сильнее он углублялся в изучение, тем больше находил у себя синдромов всего, чего только можно. Как вдруг его глаза накрыли красные в горошек перчатки. Агрест резко вздрогнул, а она лишь зарылась носом в его локоны, вдыхая запах его волос и бормоча в макушку тихое — «привет». Ей так не хватало его весь день.
Все кругом сразу же искривилось, перемешалось и окончательно запуталось. Он больше не мог думать ни о чем, мог лишь ощущать ее ладони, нежно сминающие его волосы и рисующие витиеватые рисунки кончиками пальцев. И получалось у нее это до невозможности умело. Каждое самое крохотное движение пробуждало в нем такие чувства, о существовании которых он даже не подозревал. Она безупречно знала все его самые слабые и уязвимые места.
Адриан покраснел, по всему телу бежала дрожь. Как бы он ни пытался бороться со своими чувствами, в конце концов все снова летит к черту. Леди улыбалась в его волосы и играючи перебирала его вьющиеся локоны. Она была так счастлива его видеть, что даже не заметила, как напрягся Адриан и как впился ладонями в подлокотники кресла.
— Л-леди, не… — еле прошипел он, не узнав собственного голоса.
