Мне шестнадцать, у меня есть разрешение на вождение, и автошколу я тоже закончила. Нет ни одной уважительной причины, которая стоит между мной и правами. Никакой ошибки, невезения или неудачно выбранного момента. Я просто выбрала полагаться в этом вопросе на своих друзей. Или брата. Или родителей. Но интуиция подсказывает мне, что никто из них не рвется сейчас отвезти меня к Ною, чтобы мы с ним целовались, закрывшись в комнате.
Миллион раз это говорила и еще раз повторю: я всегда вне игры. Сама порчу себе веселье. Но только сейчас это стало возможно осознать полностью. Никто, кроме меня, не виноват в том, что в этот славный сентябрьский день я не целуюсь с Ноем Капланом.
Вместо этого приходится садиться в машину к Энди и Мэтту, где я нужна как корове седло. Особенно учитывая, что мы с Андерсоном не разговаривали с того самого прекрасного объяснения в туалете в четверг. Тут я с удивлением понимаю: это же было всего два дня назад. А кажется – вечность. Такого не было, кажется, с того самого момента, как мы встретились.
На Мэтта я и вовсе боюсь смотреть.
Пока мы идем через парковку, я стараюсь держаться в паре метров позади парней, а потом сажусь назад раньше, чем Энди успевает предложить мне место рядом с водителем. Первая пара минут проходит в гробовой тишине.
– Спасибо, что подвез, – говорю я.
– Всегда рад. – Мэтт улыбается мне, глядя в зеркало заднего вида. – Какие планы на вечер?
– Домашняя работа.
А еще можно запереться в комнате и заново переживать каждую секунду из тех сорока пяти минут, которые я провела в обществе Ноя. Особенно тот момент в конце, когда, честное слово, честное слово, он поцеловал бы меня, не появись внезапно Девон.
Правда, мои мысли возвращаются не столько к неслучившемуся поцелую. И даже не к нашей близости. Не к его сияющим голубым глазам или его смеху, хотя он звучит как лучшая на свете музыка.
А к нашему разговору.
Я не могу перестать думать об этой тайной стороне Ноя. О Ное, который боится взаимодействия с людьми, но все равно ходит на вечеринки. Который буквально ломает руки, убегая от непонятных встреч. Кажется, во всем мире только я знакома с этим Ноем.
И хотела бы узнать его поближе.
– …Если захочешь, – говорит Мэтт, я вздрагиваю и вижу, как он снова смотрит на меня в зеркало.
И краснею.
– Прости, ты не мог бы повторить еще раз? Я просто…
– Конечно. Я говорил, мы с Энди собираемся посмотреть «Анастасию». У него дома. Приходи.
– Хм… Прости, я не думаю… – Но тут я вижу, как он хмурится, и быстро меняю формулировку. – Мне нужно по алгебре очень много нагнать.
– Хорошо, – тихо говорит он.
Прямо передо мной, на пассажирском сиденье, Энди вдруг начинает ерзать. За всю поездку он не произнес ни слова, а я сижу так, что не вижу его лица.
Я думаю об этом и чувствую боль от разлуки с ним, сильную настолько, что у меня перехватывает дыхание. Два дня без разговоров. Избегать его было верным решением. Находиться рядом, оказывается, почти невыносимо.
Все равно что стоять без ключей на пороге собственного дома.
Мэтт остается у Андерсона надолго – уже проходит время ужина, но меня все полностью устраивает. Так избегать его намного проще. Он, конечно, понимает, что я его избегаю, и это немного неприятно. Разобраться, в чем дело, он пока не пытался.
До сегодняшнего дня. Когда Мэтт стучит в дверь моей комнаты.
Пару секунд я думаю, не игнорировать ли этот стук. Можно же притвориться, что легла рано, например. Да, свет из комнаты видно через щель под дверью, но я могла заснуть, пока делала домашнюю работу по алгебре, например. Однако собраться с духом и соврать я не могу. Не так явно.
– Что такое? – тихо спрашиваю я. Возможно, слишком тихо. Возможно, он меня и не услышит через дверь. Возможно…
– Привет! – Мэтт тут же заглядывает внутрь. – Можно войти?
– Конечно. Все в порядке?
– Все хорошо, – быстро говорит он, переступая порог. Потом осторожно закрывает за собой дверь. – А у тебя?
Я откидываюсь на изголовье кровати и чувствую, как на губах появляется улыбка. Мэтт – такой славный котик. И фундаментально хороший человек. И знаете что? Я, может, и устрашающе неразумна и всячески безнадежна, но хотя бы не влюбляюсь в плохих парней. Вкус у меня отличный, пускай эти ребята в итоге достаются и не мне.
Мэтт плюхается на кровать рядом со мной:
– Мы можем поговорить?
– Конечно.
Я чувствую себя странно и неуверенно. Мама и Эллен уже разошлись по комнатам, а где Райан – я понятия не имею. Можно считать, мы с Мэттом сейчас остались наедине, впервые с того разговора у «Брюстерс».
– Вот что… – говорит он, откидываясь на выставленные назад руки.
– Знаю, ты думаешь, я тебя избегаю потому, что ты гей, – быстро вставляю я.
– Погоди, что? – Мэтт снова выпрямляется и внимательно на меня смотрит. – С чего бы мне так думать?
– Я была ужасной подругой, не поддержала тебя и…
– Нет! Нет-нет-нет! – Мэтт отчаянно трясет головой. – Нет. Перестань извиняться, сейчас моя очередь.
– Но тебе-то за что просить прощения?
– За то… – Он краснеет. – Кейт. Прости, мне очень жаль. Я знаю, Энди рассказал тебе…
