– Здорово, – улыбается он, а в следующую минуту я уже пробираюсь следом за ним через ряды сидений к боковой двери зала и чувствую себя немного бунтаркой – вот так вот взяла да и ушла посреди репетиции. Хотя перерыв все равно до 14:30. Ной находит место у задней стены, и мы устраиваем пикник на обочине. Поставив тарелку с пиццей на землю перед собой, он садится и приваливается спиной к кирпичной стене школы.
– Идеально.
– Лучше, чем в лобби, – соглашаюсь я. – Кстати, ты сегодня утром был очень хорош.
Он выглядит польщенным и удивленным одновременно.
– Я?
– Я вроде не видела ваше исполнение
– Ты тоже.
Я смеюсь:
– Не думаю, что это необходимо для моего персонажа.
– Что делает исполнение еще более впечатляющим.
– Не думаю, что это так работает. – Я с улыбкой качаю головой.
– В любом случае, ты здорово играла. И Мэтт тоже. Вы точно не встречаетесь?
– Ха-ха.
– Не мутите? – Ной бросает на меня косой взгляд, и на секунду я верю: он знает всю историю. Может, Энди и Мэтт и правда рассказали всем на курсе Старшего Т. Но при этом по его взгляду я понимаю: ему действительно интересно. Как будто он пытается разгадать мое выражение лица.
– Мы не мутим. И я тебе это уже говорила.
– Когда мы шли с вечеринки, – кивает он. – Кстати…
Я поворачиваюсь к нему лицом, но Ной не продолжает.
– Что «кстати»? – спрашиваю я.
Он кивает, открывает рот, закрывает его, нервно улыбается, потом снова становится серьезным, и меня начинает разбирать смех: это очень на него похоже. Но что-то останавливает меня. Возможно, странный проблеск неуверенности в его глазах. Или то, как бешено бьется мое собственное сердце.
– Ладно, – говорит он наконец. – Я должен извиниться. Несколько раз.
– За что?
Ной смотрит на меня так, будто пытается понять, не шутка ли это.
– За вчерашний вечер. За то, что привел тебя в дом Миры. За то, что выпил и странно себя вел.
– Ной, ты уже извинился за все это раз двадцать. И все уже в порядке! Я не…
– Знаю-знаю. Ты не сердишься. Но я все равно чувствую себя ужасно. Кажется, я создаю о себе неправильное впечатление…
– Я тебя знаю с одиннадцати лет.
– Да, но ты все равно думала, что я пижон.
Я с трудом прячу усмешку.
– Предположим. И что…
– И мне не нравится, что мое поведение доказывало твою правоту.
Он выглядит таким серьезным, что я готова его обнять.
– Ной, ты точно не из пижонской братии.
– Это еще что значит?
– Ты не придурок. Даже не бабник. Даже не распутный…
– Вот спасибо, – фыркает он.
– Серьезно. – Я толкаю его в бок плечом. – Я всего один раз видела, как ты целовался с девушкой…
– Чтобы ты понимала, она взяла меня на слабо́. Мы с Мэдисон друзья. Ничего такого. Вообще ничего такого.
– Да все в порядке.
– И я целуюсь гораздо лучше, чем ты видела. Гораздо. Это было не самое показательное выступление.
– Не знаю, спросить у Камиллы, что ли…
– Я серьезно.
– Ной! – Я вскидываю руки. – Мне все равно, понимаешь? Можешь целоваться с кем и как угодно.
– Я бы хотел, чтобы тебе было не все равно.
От неожиданности у меня перехватывает дыхание.
– Что?
– Не знаю. – Он качает головой. – Я не имею в виду… Ладно. Сейчас я расскажу тебе кое-что, только, пожалуйста, не думай, будто я ужасный осел…
– Не буду, – обещаю я.
Боже, у меня сердце… Скажем так, я очень близко все это к нему принимаю. Слишком близко. И оно колотится со скоростью примерно десять километров в час, а Ной только глубоко дышит, но молчит, и я, клянусь…
– Я сломал запястье на тренировке, – говорит он наконец, глядя на свои ноги. – Но не играя в бейсбол. Все получилось очень глупо.
Снова пауза, но я не произношу ни слова. Кажется, если сейчас открыть рот или просто шумно вздохнуть, магия момента исчезнет.
– Это было на выходных в спортивном лагере, – продолжает Ной через какое-то время. – Мы там занимались тем же, что на первых репетициях: создавали круг доверия в группе. – Он улыбается и косится на меня, чтобы убедиться: аналогия с театром не пропала втуне. Я улыбаюсь в ответ. – Джек и еще пара парней познакомились с девчонками из соседнего лагеря и придумали план: нужно сбежать после отбоя и встретиться в лесу за территорией. Выпить, поболтать, все такое. И он даже сработал. Тренер Франклин рано ушел спать, Джек написал одной из девчонок, и мы очень тихо выбрались на улицу. Так было невероятно темно. Лагерь расположен далеко от Атланты. Не знаю, рассказывал ли тебе о нем Райан. Он ненавидит это место. Там полно насекомых.
Я прячу улыбку.
– Так вот, нас было человек двенадцать, мы зашли вглубь леса, и тут я… растерялся. – Ной снова умолкает и делает глубокий вдох. – И дело не в том, что мы после отбоя ушли или что за это наказать могут, даже не в медведях…
– Там были медведи?!
