– Пока вы проходили с Ноем сцену между отцом и сыном, – объясняет Рейна. – Про то, что есть цветочки-мальчики и цветочки-девочки. Время было выбрано идеально.
– Спасибо, – говорит Мэтт.
– Я тебя отвезу, Кейт, – предлагает Брэнди. – Мне все равно подвозить Рейну, получается, как раз по пути.
Пускай поехать с Ноем мне не удается, но по пути к парковке я не могу не наслаждаться щемящим ощущением, которое дарит этот осенний вечер. Кругом пусто, даже спортсмены уже разошлись по домам, и кажется, будто весь мир принадлежит только нам. Нам, театральным: труппе и техникам. Мэтт и Энди идут бок о бок, чуточку ближе, чем обычно, а у Рейны в руках телефон: она болтает с Гарольдом.
– Только не осуждайте, – говорит она нам с Брэнди, и я вижу у нее на губах самую милую и смущенную улыбку на свете.
– Ох уж эти парочки, – говорю я Брэнди, пожимая плечами.
– Да уж. Знаешь, что Пьерра и Колин прятались в будке осветителей?
– Опять?
– Ага. Вот ненасытные.
– Кейт! Подожди! – Из боковой двери зала выскакивает Ной и бежит наперерез нам с Брэнди. – Привет, – выдыхает он, прижимая руку ко лбу. – Я могу тебя отвезти.
– Смотрите, кто теперь снова может водить машину, – оборачивается к нам Андерсон.
– Этот парень снова в деле, – улыбается Ной, а потом делает глубокий вдох. – Простите, ребятки, должен украсть вашу пассажирку. Сегодня среда, значит, она гостит у папы, а это, в свою очередь, значит, что мы живем через улицу друг от друга, поэтому, думаю, мне стоит…
– Ладно, – перебиваю я, улыбаясь.
Ной возится с молнией на толстовке, но, обернувшись к нему, я вижу его сияющие глаза.
– Отлично, – говорит он. – Поехали.
– Неужели тебя не впечатлило, что я теперь помню, в какой день ты ночуешь у папы, а в какой – у мамы? – спрашивает Ной, стоит нам пристегнуть ремни.
– Очень впечатлило. – Я откидываюсь на спинку сиденья и улыбаюсь. Его машину снаружи я видела пятьсот миллионов раз: в конце концов, он и правда живет через улицу от папиного дома. А вот внутри – впервые. У Ноя старый «Форд Фьюжн», доставшийся ему по наследству от сестер, здесь все забито вещами, но нет неприятного запаха. Не слишком-то пижонская машина. Мне скорее нравится. – Не странно снова сесть за руль?
– Нет, не очень. Как…
– Только не говори «как на велосипеде».
– Ты записалась в поборники уничтожения клише в речи, что ли?
– Вроде того. – Я поворачиваюсь к нему. – Поверить не могу, что тебе удалось сбежать. Я думала, Джао тебя не меньше чем на час задержит.
– Нет, они с мистером Ди хотели просто поменять пару штук, раз уж у меня теперь обе руки рабочие. Очень странное ощущение. Почти такое же, как когда мне брекеты сняли. Упс! Черт. Черт! – Он коротко и смущенно улыбается мне. – Я забыл фары включить.
– Как можно забыть включить фары в темноте?
– Давно не ездил. – Он сглатывает. – И нервничаю к тому же.
У меня будто разом выходит из легких весь воздух. Не могу объяснить. Просто я рядом с Ноем. С Ноем. У которого копна растрепанных темных волос и такие испуганные глаза. Он очень похож сейчас на Флинна Райдера. Просто Ной в обычной толстовке, но он кажется таким милым, что сердце разрывается. И чем ближе мы подъезжаем к папиному дому, тем хуже дело. Я просто смотрю в окно, прижав одну руку к груди, как будто пытаюсь удержать в ней свои чувства.
Ной сосредоточен на дороге и тоже не произносит ни слова.
Когда мы паркуемся на подъездной дороже, я остаюсь на месте.
– Спасибо, что подвез.
– Всегда пожалуйста. Так. – Он поворачивается ко мне, и я вдруг чувствую себя неуклюжей и косноязычной – а еще измученной ожиданием. Боже. Есть что-то невероятное в том, как я весь день думала об этом моменте и вот он наконец наступил. Как будто это чары какие-то. – Так, – повторяет он, смотрит в сторону дома и заканчивает, – твой папа на нас смотрит.
– Шутишь.
Но он не шутит: я тоже вижу папу с Чарльзом на руках в ярко освещенном окне комнаты. Он берет щенячью лапу и машет нам: «Привет!»
Ной машет в ответ.
– Так, – говорит он снова. – Я не собираюсь целовать тебя на глазах у твоего папы и твоей собаки, но должен сказать кое-что, иначе меня разорвет. Хорошо?
Я киваю под бешеный стук сердца в ушах.
Ной вздыхает.
– Ты мне очень нравишься.
– И ты мне. Очень-очень.
Он качает головой.
– Я попробую еще раз. Я был… Я был до смеха влюблен в тебя, Кейт. Так долго. – На секунду мы встречаемся глазами, но Ной тут же отводит взгляд, а я замечаю, как у него трясутся руки. – Со средней школы. С тех пор как мы лепили хлебные шарики в Храме. С того вечера, когда ты пела. Не говори ничего. Я просто хочу, чтобы ты знала.
И он обеими руками закрывает лицо.
– Ной, – окликаю его я.
– Ты можешь уйти, если хочешь. Я просто… – Он снова нервно сглатывает. – Я просто припаркуюсь у себя. И завтра могу отвезти тебя в школу, но, если тебе это кажется неприятным, я все пойму…
– Ной…
Он отнимает руки от лица и смотрит на меня.
– Папа задернул шторы.
– Что? А!
– Можно мне тебя поцеловать? – спрашиваю я, прекрасно зная, что он скажет «Да».
Под его взглядом я чувствую себя Рапунцель.
