Ной отстегивает ремень и наклоняется ко мне. От одного этого у меня сжимается сердце. Все-таки получится. Ной Каплан меня поцелует. Удивительно, насколько это нелепо и неотвратимо. Он обеими руками касается моего лица, на долю секунды прикладывает палец к моим губам. А потом прикасается к ним своими, и я больше не чувствую себя Рапунцель.
Я – бумажный фонарик.
И меня поднимает вверх разгорающийся внутри огонь.
Слава богу, я играю в мюзикле, где в качестве декораций – матрасы, и нет, в этой фразе нет никакого сексуального подтекста.
Почти нет.
Серьезно, я не собираюсь заниматься сексом с Ноем прямо тут, на декорациях, во время костюмированной репетиции.
Или когда-нибудь еще.
В смысле, на декорациях.
СЛУШАЙТЕ, МНЕ ПРОСТО НУЖНО ПОСПАТЬ.
Потому что вчерашняя ночь выдалась… бессонной. И вовсе не из-за того, что мы с Ноем засиделись допоздна и целовались. Мы, конечно, засиделись и целовались, пока у меня губы не начало покалывать, а дыхания не хватало уже настолько, что я едва выдавила «Спокойной ночи».
Но потом я лежала в кровати, глядя на полог и размышляя о том, как мне исполнится тридцать, пятьдесят, я уже бабушкой стану и все равно, все равно буду помнить лицо Ноя в тот момент, когда он наклонился ближе, вздох нетерпения, который я почувствовала прямо перед тем, как наши губы встретились. В голове у меня все крутилась и крутилась фраза, которую он сказал прямо перед тем, как я вышла из машины. «Увидимся завтра». В ней столько обыденности – и столько возможностей. Словно она вся пропитана магией. Минут через десять он прислал мне смайлик с сердечком, и я прижала телефон к груди, думая о том, что даже этого мне никогда не забыть. Даже смайлик.
А пока все это происходило в моей голове, я печатала и стирала сотни сообщений Андерсону, и в этом была своя особенная радость. Снова знать, что я могу просто написать ему. Написать что угодно, восторженную ерунду например, и не держать ничего в себе. Отчасти я уверена: именно из-за Андерсона нас с Ноем раньше все время прерывали. Мир просто не мог подарить мне ничего, подобного прошлому вечеру, если я не могла разделить этот момент с Энди.
Возможно даже, это я сама не могла подарить себе ничего, подобного прошлому вечеру, пока не смогла разделить этот момент с Энди.
Я так и не написала ему. Поняла, что хочу рассказать лично. Хочу визжать, обниматься, обсуждать детали и отбиваться от навязчивых вопросов.
И тут я понимаю: еще я хочу увидеть таким Энди. Пусть расскажет мне о Мэтте.
Весь день кажется мне сном. Утром Ной быстро и нежно целует меня дважды: когда я сажусь в машину и на парковке, перед тем как выйти. Сразу после этого я бросаюсь на поиски Андерсона и утаскиваю его в Богом забытый туалет еще до первого звонка.
Рассказываю ему все, и он тут же начинает верещать.
– Что вы сделали? – Он выскакивает из кабинки, и в следующую секунду мы уже прыгаем вокруг унитаза. Энди обнимает меня и несколько раз целует в щеку. – О боже, да! – Он прижимается лбом к моему лбу. – То есть все серьезно? Ты расскажешь нашим? А Рейне и Брэнди? Можно мне рассказать Рейне и Брэнди?
– Конечно, – сияю я.
Но рассказывать им ему не приходится.
– Итак, Кейт, – говорит Рейна, – что там было между вами с Ноем на уроке истории?
– А что?
– Вы не просто взглядом друг друга раздевали, у тебя даже на губах появилась эта улыбочка…
– Да! Улыбка! – вмешивается с видом триумфатора Энди. – Рейна, ты права! Я ей годами об этом говорю.
– А лицо Ноя. Когда ты наклонилась вперед и у тебя волосы вот так упали… Ему нехорошо стало.
– Пускай обедает с нами, – предлагает Брэнди.
Но на пороге столовой к нам подбегает запыхавшийся Девон Блэкуэлл.
– Привет, – говорит он и моргает два раза подряд. – Джао только что потребовала собрать дополнительную костюмированную репетицию, поэтому идите в зал.
– Прямо сейчас? – переспрашивает Рейна.
– Прямо сейчас. Можете принести обед с собой, она все расскажет, а вы поедите. – Девон умолкает, пытаясь отдышаться. – Простите, мне сейчас пришлось обойти всех ваших учителей. Всех. Для каждого из труппы. И каждого из техников. И остальной команды. – Он на секунду зажмуривается. – У нас театральное ЧП.
Как выясняется позже, душевное спокойствие мисс Джао нарушили шляпы. У многих персонажей они объемные, высокие или конической формы.
– Моя ошибка, – говорит она, потирая лоб. – Нужно убедиться, что они не будут мешать во время танцев.
Мистер Ди тут же исполняет песню
