Я смотрел на экраны и не находил выхода. И там, и там было все закрыто. Противник не экономил ресурсы, поставив целью раз и навсегда покончить с настырным пиратом. Это они еще пушками стрелять не начали, так как далеко. Стоит мне подобраться ближе и пиши пропало.
Размышления о смысле жизни были прерваны самым бесцеремонным образом. Кламир резко дернулся, вздрогнул, все экраны погасли и нас закружило в сумасшедшей пляске. Инерционные блокираторы корабля отключились, позволив нам на своей шкуре прочувствовать прелести подготовки космонавтов на тренажере «центрифуга». Бронекостюмы сражались за наше здоровье, но вчистую проигрывали борьбу.
Прошла вечность, состоящая из трех бесконечных секунд, прежде чем корабль ожил.
– Кэп, попадание! – заорал наш умный капитан очевидность. – Пробита обшивка, функциональность корабля снижена на семьдесят процентов, защитных экранов больше нет! Работаем на резервных системах! Настоятельно рекомендую самоуничтожиться! До следующего выстрела десять секунд!
Я посмотрел на Лесю. Супруга демонстративно отвернулась, показывая, что свое мнение она высказала и все дальнейшие решения принимать только мне. Как и нести за них ответственность.
– Что с мозгоедом?
– В медблок отправили, там нагрузки легче переносить. Кэп, пять секунд! Этот выстрел может сорвать привязку!
Да чтоб тебя! Что там Олеся говорила на счет «Я так чувствую»?
– Умник, разворачиваемся! Летим в черную дыру на ста процентах! Выполнять!
– Есть «летим в черную дыру на ста процентах», – кламир рванул вперед, уходя подальше от полосы торпед. Позади сверкнуло – в то место, где мы находились, прилетел плазменный шар, бессильно облизнув пустоту. Никогда бы не подумал, что искусственный интеллект, коим оснащен кламир, умеет так играть эмоциями. Обычно ехидный голос выражал покорность и принятие своей тяжелой судьбы. Нас начало трясти, и чем ближе мы подлетали к горизонту событий, тем сильнее была тряска. Умник пытался что-то говорить, но выходило у него не очень:
– Подх… Гор… бытий… Кэп… прощай…
С замиранием сердца я смотрел на абсолютно черный диск, заполонивший все экраны. Постепенно они начали затухать. Электроника кламира не справлялась с хаосом физических законов. Потухшие экраны начали отдаляться, следом за ними пошли ноги, убегая в бесконечность. Тряска завершилась, сменившись трансформацией. Корабль, и мы вместе с ним, превращались в тонкую струнку, наматываясь на черную дыру, словно нитка на катушку. Мигнуло и окружающее пространство превратилось в абсолютно черное ничто.
Лишь несколько строк перед глазами не позволили разуму взбунтоваться. Я уцепился за них, как утопающий за соломинку, читая и повторяя их раз за разом:
Вы прошли через горизонт событий черной дыры Галактионы
Проверка доступа: Успешно
Идет загрузка данных
Сменные блоки Эло встали на места, оживляя бронекостюм. Включилась вентиляция, в лицо подул свежий ветерок. Стало легче, но кромешная тьма окружающего мира давила. Движением глаз я активировал сканер пространства и дождался трехмерной проекции капитанской рубки.
Положительный момент — корабль был вполне себе кораблем, а не затухающей линией на битом экране. Я смог разглядеть кресла и часть предметов. Посмотрел вниз – ноги тоже выглядели в привычной перспективе. Самой радостной вестью стали нормальные давление и атмосфера на борту.
Из отрицательного — голова техника свисала прямо из стены. Приоткрытая пасть застыла в сонном зевке и оттуда вывалился длинный язык, раскатившийся по полу, словно пожарный шланг. Леся обнаружилась в своем кресле, без движения.
Я включил прожектор, разгоняя тьму, и капитанская рубка обрела новые, совсем не радостные, краски. Экраны не работали. Умник молчал. Но самым жутковатым было то, что все три глаза техника были открыты и смотрели на меня. Змея не могла ни моргнуть, ни пошевелиться, только висеть из стены и смотреть. От ее взгляда по спине прошел холодок.
– Мы выжили? — голос Леси вывел из гипнотического контакта с техником и пошел эхом по кораблю. Только сейчас до меня дошло, что не слышно привычного топота носорога и вечно отстукивающего какой-нибудь ритм стрелка. Супруга поднялась с кресла, кряхтя, как старуха, и потянулась, разминая затекшие мышцы. Конечно, я не слышал характерного хруста суставов, но живое воображении лихо дополнило сладкое потягивание девушки этим звуком. Бессознательная часть мозга потребовала от меня повторить ее действия, и я понял, отчего кряхтела жена. Если бы не бронекостюм, подняться на ноги было бы невозможно. Тело задеревенело и даже стало холодным.
– Выжили, но не все, – лучом прожектора я указал на сломавшуюся змею. Леся подошла ближе, заглядывая в распахнутые змеиные глаза.
– Шевелиться можешь?
В ответ лишь тишина.
— Не можешь. Ладно. Двигать зрачками? Отлично! Вверх-вниз — это да. Вправо-влево – нет. Хорошо?
Пауза, после которой зрачки техника подскочили и тут же опустились.
— Мы можем тебя восстановить?
«Да».
-- Тебе нужна энергия?
«Нет».
– А что?
