— Вы наняли Зимина охранником. Неофициально, конечно, чтобы не вносить его имя в список дружинников. Когда на вас напали эти люди, он вместе с вами вступил в бой. И добил беспомощных по вашему приказу. Чтобы оставить послание тем, кто имеет на вас зуб. Пока это только версия, но раз уж Зимин пошел на сделку…
— О как, — многозначительно протянул я. — Вам бы книги писать и относить главы в какую-нибудь газетенку, где их будут публиковать по пятницам. Но оставим ваши фантазии. Тот парень смог меня описать? Или я представился? В показаниях есть уточнение, что во дворе был именно я. Как он меня опознал?
— Зимин сказал, что во дворе было темно, и рассмотреть вас он не смог. Но вы представились ему, — гордо ответил Иванов, и я с трудом сдержался от облегчённого вздоха.
Скорее всего, бумагу составили сами жандармы, попросту переписав протокол и экспертизу, и внеся данные Зимина. Которые найти не сложно. А сам Зимин не сказал ни слова. Но после того, как я изменю показания, протокол допроса волшебным образом исчезнет из дела. Хороший трюк.
— Как вы сказали? Зимин? — переспросил я. — Из жандармерии не увольняют без веских причин. И чтобы после такой службы, да с такими талантами человек пошел обычным охранником работать? Предположу, что ваш Зимин алкоголик. Или ещё чего хуже.
— Что вы имеете в виду?
— А у вас есть заключение, от эксперта из дома скудоумия, что Зимин вменяем? Может потому его и не взяли в дружину, где ему и место, судя по уровню силы. К тому же вчера, по его показаниям, он возвращался из кабака. Значит, был пьян. Прокуратура не примет такое доказательство для суда.
На лице Иванова проступили красные пятна:
— Ладно. Тогда я, пожалуй, задержу вас…
— Не сможете, — с улыбкой покачал я головой. — Убитые были, как вы сказали '«привилегированные члены общества». Не аристократы. И даже вы говорите, что они напали первыми на дворянина. Значит, по любому раскладу я не представляю угрозы для общества, так как не проявил агрессию первым. Показания неравнозначны. И прокуратура будет учитывать такие факты, как статус и прегрешения перед Империей, Синодом и народом. И моя репутация кристально чиста. А у Зимина?
Иванов зло нахмурился, глядя на меня. И я продолжил:
— Слова бастарда, уволенного из жандармерии, которые даже я поставил под сомнение, не равнозначны словам дворянина с кристально чистой репутацией. Вам нужно ещё минимум два свидетеля, которые подтвердят его показания. А теория про неофициального охранника выглядит совсем бредово. Вы не сможете доказать сам факт того, что я нанял бойца. Для этого вам нужны мои показания. Или факт того, что я неоднократно передавал парню деньги за проделанную работу. На его словах обвинение не построить. Так что я не вижу ни одной причины на задержание в камеру острога на двое суток.
— А вы, как я погляжу, готовились к нашей встрече, — просипел парень.
— Нет, вы, конечно, можете нарушить правила. Но мне придётся пожаловаться вышестоящему чину жандармерии, — продолжил я, словно не слыша слов следователя. — И до камеры острога я все равно не дойду. А вот ваша репутация немного испортится. Выбор за вами.
Мне показалось, что сидевший напротив меня Дмитрий Иванов заскрипел зубами от злобы. Но он справился с приступом гнева. Взял ручку, вытащил из стопки бумаг пропуск, и принялся быстро его заполнять.
— Держите, — он передал мне заполненный бланк. — Можете быть свободны.
Я даже не пошевелился. Взглянул на бумагу, и перевёл холодный взгляд на Иванова и произнес:
— Мне кажется, вы забыли самое главное.
Иванов непонимающе посмотрел на меня, и я тяжело вздохнул, будто готовясь объяснить неразумному ребенку правила поведения за столом.
— Вы забыли принести официальные извинения за попытку обвинения невиновного. Этим вы оскорбили дворянина. Дмитрий, я жду.
Лицо жандарма аж почернело от злобы. Его коробил мой высокомерный тон и то, что я мог себе позволить говорить с ним именно так. Но парень смог быстро взять себя в руки:
— Приношу вам официальные извинения за доставленные неудобства, Павел Филиппович. Нашим долгом было проверить все теории.
Призрак в углу кабинета аплодировал мне черными как смоль руками, который выставил из тьмы.
Я снисходительно улыбнулся, кивнул и взял пропуск:
— Извинения приняты. До свидания, мастер Иванов. Хотя я очень надеюсь, что вы не станете больше искать причин для встречи со мной.
Разговоры с седыми людьми
Фома уже ждал меня на парковке возле отдела. Заметив, что я вышел на крыльцо, он довольно улыбнулся.
— Отпустили, вашество? — уточнил парень, распахивая передо мной дверь.
— А ты сомневался? — усмехнулся я и сел на переднее сиденье «Империала».
— Ну, мало ли как оно могло пойти, — пожал плечами слуга. Закрыл дверь, обошел машину и сел за руль. — Слава Искупителю, все обошлось.
Он завел двигатель и покосился на меня:
— Куда едем, вашество?
— Домой, — скомандовал я.
