Хоть я приехал и за двадцать минут до оговоренного срока, должен был уточнить, не прибыл ли мой знакомый, как того требовал этикет встреч.
Девушка взяла со стойки планшет, посмотрела на списки гостей и покачала головой:
— Нет, мастер…
— Чехов, — ответил я и осведомился:
— Есть свободные столики на террасе?
— Конечно, мастер Чехов, — ответила администратор. — Вас проводить?
— Я был бы очень признателен.
Катерина вписала мою фамилию в закреплённый на планшете лист, и направилась через зал на террасу, где почти не было народа. Наверное, по причине раннего времени. Девушка остановилась у одного из свободных столов, я одобрительно кивнул и сел в кресло:
— Благодарю. Передайте Михаилу Александровичу Суворову, что Чехов ждет его на террасе.
— Сделаю, мастер Чехов, — ответила девушка и удалилась. Я же взглянул на открывающийся пейзаж.
Отсюда был виден и купол собора Святого Луки на севере, и маленький памятник у реки. А с другой стороны, на юге вдалеке высились дымящие трубы Путиловского завода. И краны судоверфи.
Суворов прибыл через двадцать минут, когда на столе уже стоял принесённый официанткой чайник с темным настоем.
Михаил Александрович был подтянутым, крепким мужчиной сорока пяти лет. В его волосах виднелись редкие нити седины, которые, впрочем, не прибавляли ему возраста. Как и мелкие морщинки в уголках глаз. Они как раз были свидетельствами того, что мужчина часто улыбался. Глубоко посаженные глаза всегда смотрели цепко, и я не впервые заметил сходство Алексея с отцом, когда тот прищурился.
— Мое почтение, Павел Филиппович, — начал старший Суворов, занимая кресло напротив меня.
— Добрый день, Михаил Александрович, — ответил я.
— Признаться, я был очень удивлен вашему звонку, — начал Суворов. — Хотя сам хотел поговорить с Алексеем, чтобы он пригласил вас в гости.
Я с интересом взглянул на Суворова.
— Вы отлично проявили себя в нашей работе, — пояснил мужчина, наливая в чашку чай. — Столько выигрышных дел… при том что с Соболевым вы подписали договор за несколько часов до переговоров с Еленой Анатольевной. Признаться, даже я с двадцатилетним опытом работы был удивлен, как быстро вы сумели сориентироваться и вспомнить об исключении из правил дворянина.
Михаил Александрович покачал головой, и в глазах мужчины я заметил уважение:
— А если учесть тот факт, что вы всего несколько дней назад закончили лицей, — продолжил он. — И не имели практического опыта… с помощью хорошего опытного наставника вы запросто заработаете себе имя до конца практики.
Я улыбнулся, понимая, к чему клонит собеседник. Суворов не брал учеников и помощников. Но имя Чехова, пусть даже как работника на неполный день, даст Михаилу Александровичу приток клиентов из бастардов. А когда я поступлю в университет, в послужном списке адвоката будет стоять «наставник Павла Чехова». Что даст ему очков в адвокатском сообществе. При условии, что я и правда заработаю себе имя:
— Если у вас есть интересные дела — с радостью вам помогу. Но отказаться от помощи на дежурствах я не могу.
— Это решаемо, — отмахнулся Суворов. — Дамир Васильевич мой давний знакомый и думаю он без труда…
— Вы меня не поняли, — покачал головой я. — Мне нравятся эти дежурства.
Михаил Александрович поперхнулся чаем и закашлялся:
— Чем же, позвольте полюбопытствовать? — утерев салфеткой рот, уточнил он. — Работа с простолюдинами не приносит ни денег, ни имени.
— Кто-то должен это делать, — честно ответил я.
Суворов странно посмотрел на меня, словно сомневаясь, не подшучиваю ли я над ним. Или не выжил ли я из ума. Но я был предельно серьёзен. И собеседник быстро вернул лицо:
— У каждого свои причуды. Поговаривают, Мамонтов открыл театральную школу для простолюдинов. Для такого даже термин есть.
— Меценатство, — подсказал я и собеседник кивнул:
— Точно. Вы правы, мастер Чехов. Так что вы там говорили про помощь?
— С радостью, — ответил я. — Мне всегда интересны дела, касающиеся права.
— Я очень благодарен вам, Павел Филиппович, — улыбнулся Суворов.
— Я, в свою очередь, тоже хотел бы попросить вас об одолжении, — произнес я.
— Внимательно слушаю.
— Недавно мне встретился один человек. Стас Зимин, — начал я. — Бастард и бывший жандарм.
При упоминании имени моего недавнего помощника лицо Суворова побледнело:
— Его уже выпустили? — произнес он потрясенно.
— Откуда? — не понял я.
— Из острога. За дело братьев Луневых.
— Не припомню такого, — честно признался я.
— Да, лет десять назад это было, поэтому и не припомните уже, — начал адвокат. Стас был начальником отдела «Михайловский». Говорят, все заведения платили ему за безопасность.
— В то время все так делали, — удивился я.
— Все, — не стал спорить Суворов. — Так вот. Стас был своеобразным жандармом. Выходец из бастардов, который без связей пробился в начальники отдела.
— Платил? — догадался я.
— Это не доказано. Но друзей у него было много. Работал он с нарушениями. Главное для него было дело закрыть.
«Кого-то мне этот Стас напоминает», — хотел было сказать я, но промолчал.
