Она сбросила вызов. Но перед этим я успел разобрать, как она крикнула:
— Моя милая сестрица…
Трубка замолчала. Я же повертел телефон в руке.
Аппарат зазвонил ровно через две минуты. На экране высветился номер Натальи. И я нажал на кнопку, принимая вызов.
— Слушаю вас.
— Ох и сложная это была задача, Павел Филиппович. Но я всё узнала, — затараторила в динамик природница. — В общем, с утра Кристина Олеговна поехала в салон красоты. А сейчас трапезничает в кафе «Дивный сад». После поедет на встречу с подругами. А поздним вечером они отправятся в ночной бар на Николаевской.
Я посмотрел на часы. Должен успеть.
— Очень признателен вам. Я ваш должник.
— Хорошо, — тут же ответила Наталья. — Тогда давайте мы пообедаем с вами. Скажем, завтра.
Ожидаемо. Раз уж семья Натальи посетила дом моей дражайшей бабушки, и Софья Яковлевна даже дала девушке мой номер, да ещё и поделилась информацией о нападении, значит, природница очень много про меня расспрашивала. А если так, выходит, что все возможные варианты общения отпрысков известных фамилий уже оговорены. И ходы старших родичей расписаны. Больше всех выиграет от этого моя бабушка. Я буду приезжать в особняк хотя бы на выходные, чтобы повидаться с новой знакомой. А какой интерес у семьи природницы я пока не знал. Но наверняка он был, раз уж ее родители дозволили расспросы и звонки.
— Я согласен.
— Вот и отлично, — голос девушки мигом повеселел, хотя она очень хотела скрыть эмоции. — Тогда до завтра, Павел Филиппович.
— До завтра, — ответил я и сбросил вызов. Обернулся к Фоме:
— Нам срочно нужно в Николаевский Сад.
— Вы совсем себя замотать сегодня решили, — буркнул слуга и завел двигатель.
Мы успели к кафе в самый последний момент. У заведения была только одна машина с номерами аристократической семьи. Я вышел из салона «Империала» как раз в тот момент, когда из кафе выпорхнула девушка лет двадцати. И судя по лейблу «БрИОНи» на жакете, юбке и сумке это скорее всего и была Николаева.
— Кристина Олеговна, можете уделить мне минуточку внимания?
Девушка остановилась, не дойдя буквально пару шагов до открытой двери авто. С удивлением посмотрела на меня. Затем окинула оценивающим взглядом мою машину. Взглянула на номера, и довольно улыбнулась:
— Павел Филиппович Чехов? Что же, слушаю вас.
Она скрестила руки на груди и с интересом посмотрела на меня. Девушка была ухоженной и вполне миловидной. Ее не портил даже прямой крупный нос, который она унаследовала от отца. Светлые волосы лежали волнами на плечах. Кристина улыбнулась и слегка склонила голову к плечу. Уверен, что ее стилисты советовали именно такую позу для фотографий. Свет удачно ложился на половину лица, подчеркивая широкие скулы и ямочку на щеке.
Я подошёл ближе:
— Хочу побеседовать поводу вашего договора на покупку «Большевичной» мануфактуры.
— Это я уже поняла, — ответила девушка. — Я наслышана про дело Соболева и ваше в нем участие.
— Хорошо. Тогда я хотел бы предупредить вас, что в понедельник я подам жалобу в Торговую Палату. Чтобы расторгнуть вашу сделку с Галицким
Девушка удивлённо подняла тонкую подведенную бровь:
— Вот как? И что же вам не понравилось в этой сделке, позвольте уточнить?
— Оформлена она грамотно, — согласился я. — Но вы кое-чего не учли. Полгода назад Император принял указ о нижней границе цены. Она не может быть меньше чем в два раза от рыночной. С обязательным вызовом эксперта-оценщика. Это сделано, чтобы минимизировать рейдерские сделки, а заодно уменьшить шансы неуплаты налогов. Так что вашу сделку признают сомнительной.
Кристина нахмурила брови:
— Да, кажется мой юрисконсульт, который составлял договор, меня предупреждал.
Я вздохнул:
— Как часто бывает, хитрую схему всегда портит жадность.
Кристина возмущённо фыркнула:
— Не много ли чести платить половину рыночной цену бастарду, который посчитал себя ровней аристократу? Мне было нанесено оскорбление.
— И мастер Галицкий его понял, — я сдержал рвущееся наружу негодование. — Но сделку я все же расторгну. Много времени это не займет. На разбирательстве Галицкий признается, что сделка была оказана под давлением, факт продажи за бесценок это подтвердит. Затянуть дело я не дам. Максимум месяц — и договор расторгнут. Ваша мануфактура выплатит штраф за отказ решения вопроса в доразбирательном порядке. А ещё неустойка. И хороший повод для обсуждения журналистам.
На милом личике Кристины проступили красные пятна: - Он не посмеет. Этот бастард… - Я посмею, — перебил я девушку и мрачно улыбнулся. — И я не бастард, как вы успели заметить. А Галицкий исполнит все, что я ему посоветую в качестве адвоката. Или вы и мне решите запретить что-то, Кристина Олеговна? - Да я вам… — начала было она. - Осторожнее, — вежливо произнес я и поднял вверх указательный палец. — Вы сейчас говорите с адвокатом, аристократом. Мое слово весит не меньше вашего. А в определенных кругах больше.
— Допустим, вы расторгнете продажу, мастер Чехов, — вкрадчиво начала она. — Но ведь Галицкий все равно разорится. Он это понимает?
Я покачал головой:
