Осторожно щелкнул пальцами, призвав тотем, и активировал «Фонарь Харона». К моему удивлению, призрак в отделе оказался только один. И он быстро откликнулся на зов, присосавшись к энергии. В голове даже мелькнула мысль, что неплохо было бы накормить его до момента, когда он перейдет в материальный мир, и напугает жандарма. Но усилием воли я смог отогнать эту идею. И приказал:
«Явись».
Призрак тотчас выглянул из окна, совершенно по-человечески свесившись через подоконник. А затем прошел сквозь стену и спустился ко мне. Это был парнишка лет двадцати, в черном спортивном костюме с лампасами. На голове призрака красовалась кепка-восьмиклинка, из-под которой торчали рыжеватые вихры. Лицо было широким и покрытым рытвинами от оспин. Он остановился напротив меня, усмехнулся. И я заметил, что одного из передних зубов у парня не хватает:
— Слухаю, барин.
— Мне нужна твоя помощь, — осторожно начал я.
— За то представление, которое вы устроили в кабинете этого гада, я сделаю все, что смогу, — с уважением ответил призрак. — Давно я так не веселился.
— Тогда посмотри дело Бориса Левина. Мне важно все касающееся Василевской лавки. И адрес самого Левина.
— Это ведь не для того, чтобы кого-то из порядочных бандитов прижать? — подозрительно уточнил парень.
— Хочу наказать подонка, кто в спину убил и подставить решил другого парня, — честно пояснил я.
Призрак снял кепку и поклонился:
— Уважаю такое. Сделаю.
Он развернулся и направился к отделу. Прошёл сквозь стену и исчез в здании. Я же оперся спиной о дерево и принялся терпеливо ждать.
Призрак вернулся через двадцать минут. Засунув руки в карманы и насвистывая незатейливую песенку, он вышел сквозь стену и подошёл ко мне:
— За лавку в деле почти ничего. А адрес, где этот Левин жил, в домах на Студёной улице. Дом тридцать шесть, квартира пятьдесят.
— Протокол обыска в деле был?
Призрак покачал головой:
— Не. Я слышал, Иванов хотел кого-то отправить, да потом сообщили, что во дворе адвоката Чехова трупы нашли. Вот жандарм и возбудился. Видели бы вы, барин, как он радовался и руки потирал. Люто Иванов вас невзлюбил. Прям до скрежета зубовного.
— Что поделать, — я пожал плечами.
— А потом расстроился и забыл про обыск, — усмехнувшись, продолжил он.
— Как тебя зовут? — поинтересовался я.
— Ленькой кликали, — парень ловко сплюнул через прореху между зубами. — Но теперича при мне только Искупителя поминают.
— Тебе не надо помочь перейти на другую сторону? — спросил я.
— Не, — он даже головой мотнул для надежности. — Я тута развлекаюсь по-своему уже почитать годков восемь.
— И чем питаешься? — подивился я.
— Когда жандармов поносят, мне так сладко на душе становится. Жаль, что я не могу двигать ничего. Только подвывать в темноте и шептать всякие гадости.
— А как так вышло, что тут никого из твоей братии больше нет? Неужто никто не помирал?
— Все просто, — парень зябко поежился. — Вызывают тута время от времени Синодников в рясах. Они ходят по комнатам, молитвы читают и трясут всяким.
— Чем? — я опешил.
— Штукой такой, из которой дым идет и воняет противно. После них призраков не найти.
— И как тебе удается оставаться?
— Я умный, — Ленька приосанился и задрал подбородок.
При этом стала отчетливо видна рана от ножа.
— Моя кровь осталась под краской. Ее ничем не смыть. Сверху еще пару слоев наложили. Сам же я прячусь в отделе секретных документов, когда синодники прибывают. Никому из пассажиров временных не говорю про то место. Людей тама почти не бывает. И щелей в двери тама нет. Дым туды не заходит и никто синодников туды не пускает. Секретные же материалы.
— Ясно, — я подумал, что парень и прям везучий в своем роде. — Благодарю за помощь.
— Ладно, если это все — то бывайте, мастер Чехов. Жду в гости.
Он развернулся и направился к отделу. Я же отозвал тотем и пошел к машине.
— Ну как ваш информатор, вашество? — поинтересовался Фома, едва только я вернулся. — Все ещё работает?
— Жив, если можно так сказать, — ответил я и нырнул в машину. — Нам нужно на Студёную.
Слуга сел за руль и покачал головой:
— Эх, вашество, любите же вы кататься по рабочим районам в выходные, — произнес он и завел двигатель.
— Что поделать, — вздохнул я.
Фома не ответил. Вывернул руль, и машина поехала прочь от отдела.
Студеная улица пересекала Северный проспект и упиралась в окраину города. Фома свернул во дворы, остановился у нужного нам дома и сообщил:
— Этот, вашество.
— Благодарю.
Я вышел из машины и поднялся по щербатым, траченным временем бетонным ступенькам крыльца. По счастью, домофона на двери не было. И я спокойно проник в нужную парадную. Фома последовал за мной.
Квартира, где жил покойный Левин, была на шестом этаже. Я остановился у нужной двери, раздумывая, как бы попасть внутрь. Впрочем, долго думать не пришлось. Створка неплотно прилегала к косяку. Я осторожно взялся за ручку, толкнул дверь. И она послушно поддалась, приглашая меня внутрь.
