— Потому что на такого гражданина уже давно обратили бы внимание кустодии. И дело не только в опасности, которую представляет неучтенный некромант для императора и империи. Морозов однажды мне предложил работу в своей организации. И пошел был на многое, чтобы заполучить своего некроманта в штат.
— Думаете, его бы заставили работать на них? — уточнила девушка, но я покачал головой:
— Темного сложно заставить. И руководство кустодиев это понимает. Некромант работает со смертью, и поэтому сможет легко избавиться от недоброжелателей, просто посоветовав призраку, например, открыть в доме такого недоброжелателя газ. Чтобы крепче спалось. И все будет выглядеть так, что все произошло само по себе. Призраки знают секреты в домах, где живут и могут многое что поведать.
— Я думала, что не все духи владеют телекинезом, — удивилась секретарь.
— Не на таком уровне, как Виноградова, но все же двигать предметы призраки могут.
— А пригрозить некроманту смертью не могут?
— Убить некроманта сложно. К тому же ходят слухи, что некроманты способны возвращаться с того света.
— Неужели это правда? — подал голос Фома, который до того был тих.
— Кто же знает? — я пожал плечами. — Бабушка загадочно намекнула, что в этом слухе есть доля истины. Но подробностей она не раскрывала.
— Софья Яковлевна загадочная женщина, — заключил водитель.
— Это точно.
— Значит, мало кто решится угрожать некроманту, — задумчиво протянула Нечаева. — Да, о таком я как-то не подумала. А если это шаман?
— Интересная теория, — согласился я и обратился к сидевшему за рулем Питерскому, который с готовностью обернулся ко мне. — Скажи мне, Фома, ты ведь знаешь истории о шаманах. Скажи, могут ли они развоплотить призраков?
Слуга задумался, а затем произнес:
— Не слышал о таком, вашество. Разговаривать могут, когда в транс входят. Призывать могут, вроде. Но чтобы развоплощать... О таком я не слышал.
Я вспомнил, как большой кот распорол когтями призрака и осторожно уточнил:
— Я слышал, что шаманы в виде зверей могут напасть и навредить призраку.
Фома понятливо кивнул, покосившись на Арину Родионовну.
— Поговаривают, что некоторые молодые шаманы, которые только входят в силу могут творить всякое, — пояснил Фома, слегка кривясь. — Но подробностей я не знаю. Да и никто, наверное, не знает точно.
— У меня есть только одна теория, — заключил я. — Что шаман — носитель светлой силы.
— Еще один светлый, — задумчиво пробормотала Нечаева. — Интересно, почему кустодии до сих пор про него не узнали?
— Потому что пропадают не люди, а призраки, — ответил я. — До них никому нет дела. А они не могут подавать заявления в жандармерию. Да и думаю, никто в городе, кроме призраков, само собой, не замечает, что привидения начали исчезать.
— Наверное вы правы, Павел Филиппович, — после недолгого молчания, признала Нечаева. — Об этом я не подумала. Но у меня еще один вопрос.
Я обернулся к девушке, и она произнесла:
— Как этот некромант влияет на мастерскую Пахома? Или массовое развоплощение призраков так скверно сказывается на работе?
— А вот на этот вопрос у меня нет ответа, — признал я. — Но думаю, мы все узнаем, когда найдем некроманта. Или шамана, если это он и есть.
Машина свернула во дворы и остановилась напротив одного из доходных домов. Фома заглушил двигатель и обернулся к нам:
— Здесь, вашество, — произнес он и добавил, — Место тут хорошее.
— Потому что нет платных парковок? — усмехнулся я.
— Смотрите, вашество, у дома стоят велосипеды. В плохих местах никто бы не стал их оставлять так запросто. Даже пристегнутые к решетке.
— А ты голова, — хмыкнул я. — Спасибо.
— Но я все равно с вами пойду, — сообщил Питерский. — На всякий случай.
Я вышел из авто, придержал дверь, и протянул руку, помогая Нечаевой. Секретарь улыбнулась, принимая помощь. И мы направились к дому.
Общежитие, в котором жил Семен, было в высоком здании из красного кирпича. И к моему удивлению, во дворе не было ни одного из местных завсегдатаев. Из тех, кто по вечерам распивают во дворах спиртные напитки. Сам же двор тоже вызывал удивление.
Все скамейки были новыми, совершенно целыми и покрашенными. Как и две детские площадки с яркими домиками, песочницами и качелями.
— Работящие люди, — словно прочитав мои мысли, довольно отметил Фома. — И руки у них растут откуда надо. Это сразу видно.
В этом я был с Питерским согласен. Мы прошли по дорожке к парадной, поднялись по ступеням и подошли к двери как раз в тот момент, когда створка открылась, выпуская женщину, которая вела малыша. Питерский тут же услужливо придержал дверь, помогая даме выйти.
— Спасибо, — произнесла она, выводя мальчика. Ребенок остановился на крыльце, и с восторгом взглянул на Питерского. И на секунду мне показалось, что малец понимает, кто скрывается под человеческой личиной слуги. Но женщина потащила паренька в сторону площадки.
— Кися, — произнес он, счастливо улыбаясь.
— Дома кися ждет. Вернешься и будешь ее кормить, если она тебе разрешит.
Малыш помахал нам, потом развернулся и послушно затопал рядом с матерью.
Фома же шагнул в холл. Я покачал головой, и последовал за ним.
