Об этих событиях августа 1943 года очень много противоречивой информации. Одна странность на другой: откуда у польской «Армии Краевой» появились сведения о ракетном полигоне в Пенемюнде? Полигон находился на немецкой территории, польское население в бывшей немецкой Западной Пруссии еще в 1939-м получило штампы «группа DVL IV или V». «Пятерка» подлежала ликвидации, «четверку» направляли «перевоспитываться» в многочисленные трудовые лагеря. С ним поступили так же, как это сделали поляки в 1918 году: их выселили. Эти земли Польша получила от лорда Керзона, после поражения Германии в Первой мировой войне. Так что приблизиться к полигону Армия Краева не могла.Да и последующие события описаны так, чтобы было не понять: кто же в действительности создал атомное оружие, что делала на территории Германии миссия «Алсос», и почему она внезапно прекратила свою деятельность. При этом обогатительные фабрики в США срочно переделывают, отказываясь от циклотронов в пользу химических процессов. Так они и работают по сегодняшний день под управлением крупнейшей в мире химической компании «Dupont».
Из тамбура в дежурную комнату заставы вместе с тремя бойцами ворвались клубы морозного пара. Бойцы были в тулупах, в застегнутых под подбородком буденовках и с винтовками за плечами – очередной наряд возвратился с охраны государственной границы. Старший наряда вскинул трехпалую рукавицу к козырьку шлема и доложил о возвращении. На его ресницах быстро таял снег. Изморозь, покрывавшая края шлема, на глазах серела и впитывалась в серое сукно. Зеленая звезда с красной крапинкой металла посередине была тоже покрыта изморозью. На улице ниже тридцати пяти. Остальная форма была скрыта длинным, до пят, белым маскхалатом, капюшон которого пограничники откинули еще на улице, когда разряжали оружие. Принимавший доклад командир заставы старший лейтенант Толоконников скомандовал:
– Вольно! Отдыхайте, товарищи бойцы!
Старший наряда велел:
– Кругом! В расположение шагом марш! – и собирался следовать за ними.
– Помощник! Задержитесь!
– Ефрейтор Барыкин!
– Я!
– Наряд в расположение, приступить к чистке оружия!
– Есть!
Помощник командира взвода повернулся и застыл в ожидании приказаний.
– Проходите! Чай будете?
– Спасибо, товарищ старший лейтенант, не откажусь, холодно очень! Даже Найду сразу в питомник отвели.
– Я заметил. Присаживайтесь! – лейтенант подвинул к краю стола стакан в подстаканнике и сахарницу.
Помкомвзвода успел развязать завязку от маскхалата на шее и сунуть за пояс меховые перчатки. Винтовку он поставил в открытую пирамиду дежурной смены заставы, расположенную у входа.
– Пришёл ответ на ваше заявление о желании учиться в военном училище.
– Так ведь набор в этом году уже закончен! Или отказали?
– Нет, приказано отправить вас в распоряжение кадров пограничных войск НКВД в Москву.
Командир протянул удивленному младшему командиру листок бумаги. Весной тот действительно писал заявление с просьбой направить его на учебу в летное училище. «Комсомолец! На самолет!» – было модным лозунгом, и комсомолец Быстрых откликнулся на призыв ЦК ВЛКСМ. Но никакого ответа летом он не получил, хотя ежедневно спрашивал в строевом отделе об этом. Затем понял, что его цель по-прежнему недостижима, и постарался забыть об этом. И вот в конце декабря 1937 года он держит в руках, может быть, заветный ответ. В бумаге ясно написано: «Согласно поданному заявлению о желании продолжить службу в качестве командира РККА». Странно, ведь набор давно закончен. Золотистые кончики петлиц старшего лейтенанта ярко отсвечивали под электрическим светом двухсотваттной лампочки под потолком дежурной комнаты. Худощавое лицо командира склонилось над бумагами: он заполнял требования и командировочное удостоверение на Быстрых. А сам виновник мучений командира прихлебывал чай из граненого стакана в металлическом подстаканнике и наблюдал за аккуратными движениями ручки в левой руке командира заставы. Ему всегда было интересно наблюдать за тем, как пишут левши.
Промокнув написанное массивным пресс-папье с бронзовым вензелем на ручке и подув на документ для пущего результата, командир еще раз перечитал написанное и удовлетворенно хмыкнул. Потом отложил его в сторону и взялся за заполнение следующего бланка. Так длилось минут двадцать, помковзвода успел немного вспотеть в своем зимнем обмундировании. Наконец старший лейтенант поднялся из-за стола, Быстрых тоже встал. Ему протянули через стол бумаги. Лейтенант взглянул на часы.
– Передай старшине, чтобы тебя подняли в пять тридцать и запрягли пару, как раз успеешь позавтракать и на станцию к берлинскому попадешь. Ну, товарищ Быстрых, ни пуха тебе, ни пера! – и подал младшему командиру руку через стол. Тот коротко пожал ее и упомянул черта.
– Разрешите идти?
– Конечно! Дела сдадите старшине.
Поспать, естественно, почти не пришлось. Чистил оружие, собирал и сдавал старшине заставы имущество и материальную часть. Старшина ворчал, что у Быстрых все не как у людей, мол, заранее надо готовиться. «Было бы к чему!» – хотелось ответить Быстрых, но он помалкивал, дабы не провоцировать старого ворчуна. Затем короткие сборы собственного имущества в «отпускной чемодан», оставление автографов в вещевой книге, предъявление содержимого тому же Власюку. Короткий сон минут сорок, затем быстрый завтрак, и вот уже из-под копыт лошадей ему в лицо летят комья снега. На боку наган-самовзвод. Поверх шинели накинута толстая доха. Передвигаться по погранзоне разрешалось только при оружии. На облучке красноармеец Митрохин, рядом пристроился молодой «комод» Трифонов, который принял у Быстрых должность и сопроводит обратно на заставу санки, предварительно получив в штабе и на складах отряда какое-то имущество и документы.
