Через восемь дней прибыл эшелон с самолетами, кадры из Берлина передали, что разослали запросы, но летный состав так и не появился. Начали производить сборку машин, так как часть техников уже приехали, и появился инженер группы, гауптман Шульце. В чем причина задержки с личным составом, было непонятно. Вечером следующего дня Вольфганг сидел с кружкой пива в своем кабинете в полковом офицерском казино. Это верхний этаж летной столовой, выделенный только для летного и офицерского состава. Для командования сделаны отдельные помещения, но кроме них с Шульце этот уголок посещать было некому. Вольфи мысленно ругался, что он реально может не успеть выполнить поручение Удета, и вспоминал времена, когда формировалась первая эскадрилья 120-й группе. Тогда людей искать по закоулкам не приходилось. Валом валили. Значит, он не такой уж и хороший командир, много хуже Рубенсдоффера, тот умел организовать все четко, а ему еще не хватает командирской хватки. Ранехонько ему дали полк, не справляется! Но в большом зале возник шум, кто-то громко заказал: «Всем пива, фройляйн!» И в его кабинет кто-то постучался.
– Войдите!
«Так, кабинета явно не хватит!» – мгновенно подумалось, когда он увидел многочисленные пилотки. Встал и вышел в зал.
– Ахтунг! Господин обер-лейтенант, личный состав первого штаффеля первой группе 2-го цет-гешвадера прибыл на место назначения, командир штаффеля лейтенант Фосс. Здравствуйте, герр фон Вольфи. Мы чертовски рады, что вы вызвали нас к себе!
– Приветствую всех! Сколько вас?
– Шестнадцать командиров экипажей, инженер и оберштаффштурман, герр обер-лейтенант. Технический состав эскадрильи прибудет утром, поездом. Еще восемь человек-командиров временно находятся в Касселе до укомплектования второго штаффеля. Рейхсмаршал приказал комплектовать штаффели ночных истребителей в составе шестнадцати машин. Четыре звена, – Schwarm, – в каждой. Пришлось разделиться.
Гора с плеч! Этих летчиков он всех знал, и все они были ночниками, то есть имели допуск к ночным полетам. Черти, еще и пилотки все нацепили, как их командир.
– Ну что ж, сегодня отдыхаем с дороги. Фройляйн, все пишите на меня, мой бюджет выдержит! С утра занятия по тактике ночного боя и по новой технике, затем отдыхаем, и на полеты!
– Ура, ура, ура!
– Готовых машин пока четыре, так что не радуйтесь, придется в несколько смен летать, ночью поспать не удастся. Но мы же ночники!
На огонек заглянул и Фолльбрахт, и Вольфи получил первое замечание, что доклады в армии и люфтваффе еще никто не отменял. Требовалось подойти вместе с Фоссом и доложиться.
– Я звонил вам, господин майор, дежурный унтер-офицер доложил мне, что вы отсутствуете в штабе.
– Могли бы и посыльного послать разыскать меня!
– Яволь, герр майор, посылали! Доложил, что вы выехали в Дармштадт!
– Я оттуда вернулся уже пятнадцать минут назад.
Вольфганг промолчал, понимая, что майору хочется немного проявить свои командирские полномочия. Мели, Емеля, твоя неделя.
– Господин майор, на склады поступили тренажеры, и я просил развернуть их все, но нам выдали только штатные три, в выдаче остальных отказали. Но группе формируется в четырехэскадрильном составе, на один штаффель больше, чем в группах «охотников».
– Все правильно, господин граф, по количеству летчиков.
– В штатном расписании штаффеля существует должность начальника тренажера, и выделен взвод солдат и три техника для его обслуживания.
– Я вижу здесь недоработку в документации. Утром уточним, господин граф. Зачем они вам? Мне уже доложили, что вы грозились всех под трибунал отдать, если вам их не выдадут, – улыбнулся майор.
– Прежде чем выпустить моих ребят в воздух для отработки ночной слепой посадки, каждый из них должен сдать это упражнение на тренажере, господин майор. Так мы делали в Касселе, когда проводили испытания приводов и приборов слепой посадки. Там таких тренажеров было восемь, это позволяло быстро проводить зачеты и оставлять свободными несколько из них, чтобы люди перед зачетом могли самостоятельно потренироваться.
