Броуди провел всех в гостиную и передал на попечение Эллен, чтобы та познакомила их с Хупером. А сам тем временем, как заправский бармен, принял заказы на напитки: виски со льдом для Гарри, содовая с лимонной корочкой – для Дороти и джин с тоником – для Дейзи Уикер. Прежде чем налить остальным, он еще раз наполнил свой бокал и потом понемногу отпивал из него. Перед тем как вернуться в гостиную, он отпил из своего бокала уже половину, поэтому снова добавил в него виски и лимонада.
Вначале он поднес напитки Дороти и Дейзи, затем вернулся на кухню за напитками для себя и Медоуза. Прежде чем присоединиться к компании, он сделал еще один, последний большой глоток, но в этот момент в кухню вошла Эллен.
– Тебе не кажется, что лучше поумерить свой пыл? – спросила она.
– Со мной все в порядке, – сказал он. – Не стоит беспокоиться.
– Ты не слишком-то любезен, дорогой.
– Неужели? А мне казалось, что я просто очаровашка.
– Ну, это вряд ли.
Он улыбнулся ей и ответил:
– Какая ерунда!
Правда, сразу же понял, что она все-таки права: он явно перебрал. Он отправился в гостиную.
Дети уже поднялись наверх. Дороти Медоуз сидела на диване рядом с Хупером и воодушевленно расспрашивала о его работе в Вудс-Хоуле. Медоуз, заняв стул напротив, молча слушал. Дейзи Уикер уединилась в другом конце комнаты, у камина. Она рассеянно оглядывала все вокруг, и на ее губах застыла легкая улыбка. Броуди подал бокал Медоузу и подошел к Дейзи.
– Вы все время улыбаетесь, – сказал он.
– Разве? Не заметила.
– Может, что-нибудь смешное вспомнилось?
– Да нет. Мне здесь интересно. Ведь я никогда не была в доме полицейского.
– А что вы ожидали здесь увидеть? Решетки на окнах? Часового у дверей?
– Нет, нет, ничего такого. Просто любопытно.
– И что вы для себя решили? Обыкновенный дом, как и у любого нормального человека, разве не так?
– Ну, наверное… Может, и так.
– Что вы хотите этим сказать?
– Ничего.
Отпив немного из своего бокала, она спросила:
– А вам нравится, что вы… полицейский?
Броуди не мог понять, есть ли враждебность в ее вопросе.
– Да, – ответил он. – Это хорошая работа, в ней есть немалый смысл.
– И какой же?
– А то вы не знаете? – сказал он с легким раздражением в голосе. – Поддерживать правопорядок.
– Вы не чувствуете отчуждения?
– А с чего бы мне, черт возьми, чувствовать отчуждение? Отчуждение от кого?
– От людей. Ну, то есть ваша работа, по сути, заключается в том, чтобы говорить людям, чего им нельзя делать. Разве это как-то не выбивает вас из колеи?
В какой-то момент Броуди подумал, что девушка подтрунивает над ним, но она ни разу не улыбнулась, не усмехнулась и ни разу не отвела в сторону свой взгляд.
– Да нет, «белой вороной» я себя не чувствую, – медленно ответил он. – Не понимаю, почему меня должно выбивать из колеи больше, чем вас. Ведь вы работаете в этом… как его… ну, магазинчике?
– В «Безделушке»
– Вот-вот! И чем вы там торгуете?
– Мы продаем людям прошлое. Это дает им утешение.
– Что вы хотите этим сказать? Прошлое? Как это – продаем прошлое?
– Старинные вещи, антиквариат. Их покупают люди, которые ненавидят свое настоящее и хотят покрепче ухватиться за прошлое. Ну, если не за их собственное, так хотя бы за чужое. Как только они покупают себе какую-нибудь старую вещь, то словно возвращаются в прошлое. Могу поспорить, что для вас это тоже важно.
– Что именно, прошлое?
– Да нет, вот такого рода уверенность. Разве для полицейского это не самое трудное?
Броуди бегло осмотрел комнату и заметил, что бокал Медоуза опустел.
– Простите, мне нужно кое о ком позаботиться.
– Конечно. Было приятно поговорить.
Броуди забрал бокал у Медоуза и вместе с собственным отнес на кухню. Эллен насыпала в вазочку кукурузных палочек.
– Где это, черт побери, ты отыскала эту девицу? – спросил он.
– Кого, Дейзи? Я ведь говорила тебе, что она работает в «Безделушке».
– А тебе доводилось с ней разговаривать?
– Да, немного. По-моему, очень милая и смышленая девица.
– Она чокнутая! Очень напоминает некоторых любителей почесать языком у нас в участке.
Он налил сначала Медоузу, потом себе. Подняв глаза, он увидел, что Эллен не сводит с него глаз.
– Да что с тобой? – спросила она.
– Мне не нравится, когда меня оскорбляют в собственном доме.
– Ну, что ты, Мартин. Я уверена, что у нее и в мыслях такого не было! Наверное, она просто была с тобой откровенна, вот и все. Нынче это модно, сам знаешь.
– Если она станет со мной еще откровеннее, я ее выставлю за дверь, так и знай!
С этими словами он взял бокалы и направился к двери.
– Мартин… – окликнула его Эллен. Он остановился. – Ну, ради меня… Пожалуйста.
– Не беспокойся. Все будет отлично.
Он наполнил бокалы Хупера и Дейзи Уикер, а себе доливать не стал. Потом присел на диван и, потягивая виски, принялся слушать какую-то длинную историю, которую Медоуз рассказывал Дейзи. Броуди чувствовал себя неплохо, а на самом деле – даже хорошо, и он знал, что если воздержится от спиртного до ужина, то все обойдется…
В половине девятого Эллен принесла из кухни суповые тарелки и расставила их на столе.
– Мартин, – сказала она, – открой, пожалуйста, вино, а я приглашу гостей к столу.
