А над всем смеется белокурая голова молодого гимназического учителя. У него лопнул череп, словно созревшее семя. Пред нами содержащий белок мозг ученого, философа. Когда явятся черви, они скажут: телячьи мозги в бургундском — лакомое блюдо.
И какое богатство красок: распоротые животы с желтыми вывалившимися внутренностями, раскрытые любопытной картечью грудные клетки с розовыми влажными легкими и с темно-красной толстой печенью, — чудесными красками переливается все это мясное великолепие. Здесь сияет красная смерть и бесстыдно обнажилось мясо. Трупы за трупами лежат во всю длину рыхлого картофельного поля, но мы заполним собой еще и все поле, засеянное репой. — Сияет ли еще над нами солнце? Могут ли они еще так же смеяться в городах, как и в наше время? Думает ли еще моя жена о своем мертвом муже.— А мои детки — помнят ли они еще своего отца? Они были так малы — явится другой — они другого назовут отцом — моя жена еще так молода и прекрасна.
Мы — бедные герои! Не нарушайте же нашего последнего сна. Мы должны были умереть, чтобы могли жить другие. Мы умерли за притесненное отечество.
И мы победили и приобрели землю и славу, достаточно земли для миллионов братьев. Земля есть теперь у наших жен! Земля есть у наших детей, наших матерей, наших отцов! Теперь бедной Германии есть чем дышать! Теперь она уже не задохнется! Мы ей дали воздух. От нас — «слишком многих» — они отделались.
Больше мы не будем вырывать у других из рук хлеба. Мы сыты, сыты по горло, и мы молчим. А у них есть земля, плодородная земля! И металлы! И залежи железа! Золото! Пряности! И хлеб!
Вот что, брат философ! Повернемся-ка лицом вниз. Будем спать на своих лаврах и не будем грезить ни о чем ином, кроме будущности Германии!