Человеческая деятельность полностью

Однако существует исключение из общего правила, согласно которому монопольные цены выгодны продавцу и приносят вред покупателю, а также посягают на верховенство интересов покупателей. Если на конкурентном рынке одному из комплиментарных факторов, например, f, необходимому для производства потребительского товара g, вообще не присваивается никакой цены, хотя производство f требует затрат, а потребители готовы платить за потребительский товар g цену, которая делает его производство прибыльным на конкурентном рынке, то монопольная цена f становится необходимым условием производства g. Именно в этом причина того, что люди выступают в пользу патентного и авторского законодательства. Если бы изобретатели и писатели не могли делать деньги на своих изобретениях и книгах, то это мешало бы им посвящать свое время этой деятельности и оплачивать соответствующие расходы. Общество не извлекло бы никаких выгод от отсутствия монопольных цен на f. Напротив, оно упустило бы удовлетворение, которое могло бы получить от приобретения g[См. с. 638–639.].

Многие люди встревожены безрассудным использованием невозобновляемых месторождений минералов и нефти. Наши современники, говорят они, безрассудно проматывают ограниченные запасы полезных ископаемых, не заботясь о грядущих поколениях. Мы проедаем наше право первородства и наше будущее. В этих жалобах мало смысла. Мы не знаем, будут ли будущие эпохи полагаться на то же сырье, от которого мы зависим сегодня. Действительно, истощение месторождений нефти и даже каменного угля происходит очень быстро. Но весьма вероятно, что через 100 или 500 лет люди будут пользоваться другими методами производства тепла и энергии. Нам неизвестно, не причиним ли мы себе вреда, так и не принеся никакой пользы людям XXI или XXIV века, если будем менее расточительны в отношении этих месторождений. Бесполезно обеспечивать потребности эпох, технологические возможности которых мы не можем даже представить.

Но было бы странно, если те же самые люди, которые жалуются на истощение некоторых природных ресурсов, тем не менее страстно обличали бы монополистическое ограничение их сегодняшней эксплуатации. Монопольные цены на ртуть, безусловно, тормозят скорость истощения ее природных запасов. На взгляд тех, кто напуган перспективой недостатка ртути в будущем, такой результат может казаться весьма желательным.

Экономическая наука, разоблачая подобные противоречия, не стремится к оправданию монопольных цен на нефть, минералы или руду. В задачу экономической науки не входит ни оправдание, ни осуждение. Она просто должна исследовать последствия всех способов человеческой деятельности. Она не участвует в спектаклях, где защитники и противники монопольных цен стремятся отстоять свои соображения.

Обе стороны этих жарких дебатов используют ошибочные аргументы. Антимонопольная партия неправа, когда приписывает любой монополии возможность ухудшить положение покупателей путем ограничения предложения и назначения монопольных цен. Не менее ошибочно предполагать, что при отсутствии сдерживающего государственного вмешательства в рыночной экономике существует общая тенденция к формированию монополии. Говорить о монополистическом капитализме вместо монополистического интервенционизма и о частных картелях вместо картелей, созданных усилиями государства, является фантастическим искажением истинного положения дел. Если бы государство не поощряло монопольные цены, то сфера их распространения ограничилась бы некоторыми минералами, добыча которых сконцентрирована на немногочисленных месторождениях, а также областью монополий ограниченного пространства[См. с. 343–344.].