Показательным примером являются методы, применяемые в управлении национализированными и муниципализированными предприятиями. Такие предприятия часто преследуют финансовые неудачи; их балансы регулярно показывают убытки, ложащиеся бременем на казначейство государства или города. Нет никакого смысла задаваться вопросом, является ли причиной дефицита печально известная неэффективность государственного управления деловым предприятием или, по крайней мере отчасти, причина в неадекватности цен, по которым товары и услуги продаются потребителям. Значение имеет только то, что покрывать этот дефицит должны налогоплательщики. Интервенционисты целиком и полностью одобряют такое положение дел. Они неистово отвергают два других возможных решения: продажу предприятий частным предпринимателям или повышение цен для потребителей до уровня, при котором дефицита не образуется. Первое из этих предложений в их глазах выглядит очевидно реакционным, потому что они уверены, что неизбежная тенденция истории состоит во все большей и большей социализации. Второе считается антисоциальным, потому что усиливает нагрузку на широкие массы потребителей. Справедливее будет заставить нести это бремя налогоплательщиков, т.е. более состоятельных граждан. Их платежеспособность выше, чем у среднего человека, ездящего по национализированным железным дорогам и на муниципальных метро, троллейбусах и автобусах. Требование самоокупаемости этих отраслей коммунального хозяйства, по словам интервенционистов, является пережитком старомодных идей ортодоксальных финансов. С таким же успехом можно стремиться сделать самоокупаемыми дороги и государственные школы.
Нет нужды спорить с защитниками политики дефицита. Очевидно, что возможность прибегнуть к принципу платить по возможности зависит от наличия таких доходов и состояний, которые еще можно изъять с помощью налогов. Его нельзя будет больше использовать, как только эти избыточные средства будут исчерпаны налогами и другими интервенционистскими мероприятиями.
Именно таково нынешнее положение дел в большинстве европейских стран. Соединенные Штаты еще не зашли так далеко; однако, если в ближайшее время направление экономической политики здесь радикально не изменится, то они окажутся в аналогичном положении.
Ради поддержания дискуссии мы можем пренебречь всеми остальными последствиями, к которым должен привести триумф принципа платить по возможности, и сосредоточиться на его финансовых аспектах.
Интервенционист, пропагандируя дополнительные государственные расходы, не осознает, что имеющиеся средства ограничены. Он не понимает, что увеличение расходов в одном департаменте уменьшает расходы других департаментов. По его мнению, деньги имеются в изобилии. Доходы и состояния богатых легко можно изъять. Рекомендуя увеличить ассигнования на школы, интервенционист просто обращает внимание на то, что было бы хорошо больше тратить на образование. Он не пытается доказать, что рост бюджетных ассигнований на школы более целесообразен, чем увеличение ассигнований по ведомству других департаментов, например, здравоохранения. Ему не приходит на ум, что можно привести веские аргументы в пользу сокращения государственных расходов и снижения бремени налогообложения. Поборники урезания бюджета в его глазах являются просто-напросто защитниками очевидно несправедливых интересов богатых.
