При существующих ставках подоходного налога и налога на наследство резервный фонд, из которого интервенционисты стремятся покрыть все государственные расходы, сокращается очень быстро. Он практически полностью исчез в европейских странах. В Соединенных Штатах недавнее повышение ставок налога дало лишь незначительное увеличение доходов государства по сравнению с теми, которые были бы получены, если бы повышение остановилось на гораздо меньших ставках. Высокие ставки подоходного налога для богатых, пользующиеся большой популярностью у дилетантов и демагогов от интервенционизма, обеспечивают весьма скромное приращение доходов государства[В Соединенных Штатах ставка подоходного налога по Закону 1942 г. составляла 52% от налогооблагаемого дохода в интервале 22 000–26 000 дол. Если бы налог остановился на этом уровне, то потери государственных доходов от поступлений 1942 г. составили бы 249 млн дол., или 2,8% от совокупного подоходного налога на частных лиц за этот год. В том же году совокупный чистый доход в категории от 10 000 дол. и выше был равен 8912 млн дол. Полная конфискация этих доходов не принесла бы в государственную казну столько, сколько в тот год было получено от всех доходов, подлежащих налогообложению, а именно 9046 млн дол. (cм.: A Tax Program for a Solvent America. Committee on Postwar Tax Policy. New York, 1945. P. 116–117, 120).]. С каждым днем становится все более очевидным, что крупномасштабные добавления к суммам государственных расходов больше невозможно финансировать путем доения богатых и что их бремя должны нести широкие массы населения. Традиционная налоговая политика эпохи интервенционизма, ее прославленные механизмы прогрессивного налогообложения и щедрых государственных расходов вплотную приблизились к грани, за которой их нелепость уже невозможно больше скрывать. Печально известный принцип, согласно которому, поскольку частные расходы зависят от величины располагаемого дохода, то и государственные доходы должны регулироваться в соответствии с расходами, доказывает собственную несостоятельность. Впредь правительства должны отдавать себе отчет в том, что один доллар нельзя потратить дважды и что различные статьи государственных расходов находятся в конфликте друг с другом. Каждый цент дополнительных государственных расходов будет собираться как раз с тех людей, которые до сих пор стремились перенести основное бремя на другие группы населения. Те, кто жаждет получить субсидии, сами будут платить по счетам. Убытки предприятий, которыми владеет и управляет государство, будут оплачиваться основной массой населения.
Ситуация в паре работодательработник будет аналогичной. Популярная доктрина утверждает, что наемные рабочие добиваются социальных завоеваний за счет нетрудовых доходов эксплуатирующих классов. Говорят, что бастующие выступают не против потребителей, а против администрации. Нет никаких причин, чтобы повышать цены на продукцию, когда увеличиваются издержки на заработную плату; разница должна покрываться работодателями. Но когда все большая и большая часть доли предпринимателей и капиталистов поглощается налогами, высокими ставками заработной платы и другими социальными завоеваниями, а также потолками цен, то для выполнения этой буферной функции не остается ничего. Тогда становится очевидным, что каждое повышение заработной платы должно на 100% оказывать неблагоприятное влияние на цены конечной продукции и что социальные завоевания какой-либо одной группы полностью соответствуют социальным потерям других групп. Любая стачка становится стачкой против всех остальных людей не только в долгосрочной перспективе, но и в краткосрочном плане.
Существенным моментом социальной философии интервенционизма является наличие неисчерпаемых фондов, которые можно доить вечно. Когда этот источник пересыхает, вся система интервенционизма рушится: принцип Санта-Клауса самоликвидируется.
Интервенционистская интерлюдия должна закончиться, так как интервенционизм не может создать устойчивую систему социальной организации. Тому есть три причины.
Первая: ограничительные меры всегда ограничивают объем производства и количество благ, доступных для потребления. Какие бы аргументы ни выдвигались в пользу определенных ограничений и запрещений, эти мероприятия сами по себе не могут составить систему общественного производства.
