В процессе государственного вмешательства в сбережения и инвестиции Пол в 1940 г. осуществляет сбережения, заплатив 100 дол. государственному учреждению социального обеспечения[Нет никакой разницы в том, сам ли Пол платит эти 100 дол., или закон обязывает заплатить его работодателя. Cм. с. 562–563.]. В обмен он получает квитанцию, которая фактически является безусловной долговой распиской государства. Если государство тратит эти 100 дол. на текущее потребление, то не возникает никакого дополнительного капитала и в результате не происходит увеличения производительности труда. Государственное долговое обязательство представляет собой чек, выписанный на будущих налогоплательщиков. В 1970 г. Питер, возможно, должен будет выполнять обещания государства, хотя сам он не получил никакой пользы от того, что Пол в 1940 г. сберег 100 дол.
Таким образом, очевидно, что нет никакой необходимости смотреть на Советскую Россию, чтобы постичь роль, которую государственные финансы играют в наши дни. Дешевый аргумент, что государственный долг не является бременем, потому что мы должны его сами себе, обманчив. Пол 1940 г. не должен его сам себе. Это Питер 1970 г. должен его Полу 1940 г. Система в целом является кульминацией краткосрочного принципа. Политики 1940 г. решили свои проблемы, передав их политикам 1970 г. К этому времени политики 1940 г. будут либо мертвы, либо являться патриархами политики, гордящимися своим удивительным достижением социальным обеспечением.
Рождественским сказкам школы благосостояния свойственна полная неспособность осознать проблемы капитала. Именно этот недостаток делает необходимым отказать им в использовании термина
Разумеется, некоторые поборники школы благосостояния обеспокоены смутными представлениями об имеющихся здесь проблемах. Они осознают, что капитал нельзя трогать, чтобы не причинить вреда будущей производительности труда[Особенно это касается работ профессора Пигу, различных переизданий его книги The Economics of Welfare (см.: Пигу. Экономическая теория благосостояния. М.: Прогресс, 1985) и многочисленных статей. Критику идей профессора Пигу cм.: Hаyek. Profits, Interest and Investment. London, 1939. P. 83–134.]. Однако эти авторы не в состоянии понять, что даже простое поддержание капитала зависит от умелого решения проблем инвестиций, что всегда является плодом успешного спекулирования, и что попытки сохранить капитал нетронутым предполагают экономический расчет и тем самым действие рыночной экономики. Остальные пропагандисты благосостояния начисто игнорируют этот вопрос. Не имеет значения, разделяют ли они в этом отношении марксистскую программу или изобретают новые химерические понятия типа вековечного характера полезных вещей[Cм.: Knight F.H. Professor Mises and The Theory of Capital//Economica. 1941. VIII. 409–427.]. В любом событии их учения стремятся видеть подтверждение доктрины, которая обвиняет во всех бедах перенакопление и недопотребление и рекомендует расходы как панацею.
Под сильным давлением экономистов некоторые пропагандисты благосостояния, а также социалисты признают, что снижения общего уровня жизни можно избежать только путем сохранения уже накопленного капитала и что экономические улучшения зависят от накопления дополнительного капитала. Впредь, говорят они, сохранение капитала и накопление нового капитала будет задачей государства. Они больше не будут зависеть от эгоизма индивидов, озабоченных исключительно своим собственным обогащением и обогащением своих семей; власти будут решать эту задачу с точки зрения общего блага.
