Те, кто отстаивает ограничение прерогатив парламента в вопросах бюджета и налогов или даже полную замену представительного государства на авторитарное государство, ослеплены химерическим образом совершенного главы государства. Этот человек, столь же великодушный, сколь и мудрый, искренне посвятит себя делу создания устойчивого благосостояния своих граждан. Однако реальный фюрер будет обычным смертным, который прежде всего стремится к увековечиванию своего господства, а также господства своей родни, своих друзей и своей партии. В той мере, в какой он может прибегнуть к непопулярным мерам, он сделает это ради таких целей. Он не инвестирует и не накапливает капитал. Он строит крепости и оснащает армию.
Планы советских и нацистских диктаторов, о которых столько разговоров, предполагают ограничение текущего потребления ради инвестиций. Нацисты никогда не пытались скрыть истину, что все эти инвестиции были предназначены для подготовки к планируемым ими захватническим войнам. Вначале Советы были менее откровенны. Но позже они гордо заявили, что все их планирование направлялось соображениями готовности к войне. Истории не известно ни одного примера накопления капитала, причиной которого явилось бы государство. Когда государство делает инвестиции в строительство автострад, железных дорог и в другие полезные общественные работы, необходимый капитал обеспечивается сбережениями отдельных граждан и берется государством взаймы. Но большая часть средств, собранных путем размещения государственных займов, была израсходована на текущее потребление. То, что индивиды сберегли, государство промотало.
Даже тот, кто смотрит на неравенство богатства и доходов как на факт, достойный сожаления, не может отрицать, что он стимулирует прогрессирующее накопление капитала. А именно дополнительное накопление капитала только и является причиной совершенствования технологий, повышения ставок заработной платы и более высокого уровня жизни.
Неопределенное понятие защищенности, которое теоретики благосостояния имеют в виду, когда сокрушаются по поводу незащищенности, относится к чему-то вроде свидетельства, посредством которого общество гарантирует каждому, невзирая на его достижения, уровень жизни, который он считает удовлетворительным.
Защищенность в этом смысле, утверждают певцы ушедших времен, обеспечивалась при общественном порядке средневековья. Однако нет нужды вдаваться в исследование этих заявлений. Реальные обстоятельства даже в прославляемом XIII в. отличались от идеальной картины, нарисованной схоластической философией; эти схемы описывали положение вещей не как оно есть на самом деле, а каким оно должно быть. Но даже эти утопии философов и теологов допускали существование многочисленного класса нищих, полностью зависящих от милостыни, подаваемой им богатыми людьми. Это совершенно определенно не соответствует представлениям о защищенности в современном употреблении этого термина.
Концепция защищенности представляет собой дополнение наемных рабочих и мелких фермеров к концепции стабильности, разделяемой капиталистами[Cм. с. 213–215.]. Точно так же, как капиталисты желают получать постоянный доход, который не зависел бы от превратностей изменяющихся человеческих обстоятельств, наемные рабочие и мелкие фермеры желают сделать свои доходы не зависящими от рынка. Обе группы стремятся уклониться от потока исторических событий. Никакие дальнейшие происшествия не должны ухудшить их положение; с другой стороны, разумеется, они открыто не возражают против улучшения своего материального благополучия. Структура рынка, к которой они в прошлом приспособили свою деятельность, никогда не должна изменяться таким образом, чтобы заставлять их адаптироваться по-новому. Фермеры европейских горных долин возмущаются, когда сталкиваются с конкуренцией канадских фермеров, имеющих более низкие издержки. Маляр кипит от ярости, когда внедрение новых устройств оказывает неблагоприятное влияние на его сектор рынка труда. Очевидно, что желания этих людей можно выполнить только в абсолютно застойном мире.
