Сегодня многие историки и писатели находятся под влиянием марксистского догмата о том, что воплощение социалистических планов неизбежно и является высшим благом, а на рабочее движение возложена историческая миссия выполнения задачи насильственного свержения капиталистического порядка. Отталкиваясь от этого принципа, они воспринимают как само собой разумеющееся, что левые партии избранные, реализуя свой курс, должны прибегать к актам насилия и убийствам. Революцию нельзя совершить мирными средствами. Не стоит зацикливаться на таких мелочах, как безжалостное убийство четырех дочерей последнего царя, Льва Троцкого, десятков тысяч русских буржуев и т.д. Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц; зачем подробно рассказывать о разбитых яйцах? Но совсем другое дело, если кто-нибудь из подвергнувшихся нападению попробует защитить себя и тем более даст сдачи. Мало кто упоминает об актах саботажа, разрушениях и насилии, учиненных забастовщиками. Но все авторы распространяются о попытках компаний оградить свою собственность и жизни своих работников и клиентов от этих нападений.
Эти расхождения происходят не от ценностных суждений, не от различий понимания. Они результат антагонистических теорий экономической и исторической эволюции. Если наступление социализма неизбежно и может быть достигнуто лишь революционными методами, то убийства, совершенные прогрессивными деятелями, суть незначительные инциденты. Но самооборона и контратаки реакционеров, которые могут отсрочить окончательную победу социализма, имеют огромное значение. Это значительные события, в то время как революционные акты просто рутина.
Здравомыслящие рационалисты не претендуют на то, что когда-нибудь разум может сделать человека всеведущим. Они полностью осознают тот факт, что, как бы ни увеличивалось знание, всегда останутся некие конечные данности, не поддающиеся дальнейшему объяснению. Но пока человек способен постигать знания, он должен полагаться на разум. Доступное познанию, насколько это уже известно, необходимо рационально. Не существует ни иррационального способа познания, ни науки об иррациональности.
В отношении нерешенных проблем допустимы самые разные гипотезы при условии, что они не противоречат логике и неоспоримым данным опыта. Но это всего лишь гипотезы.
Мы не знаем, что является причиной врожденных различий способностей людей. Наука затрудняется объяснить, почему Ньютон и Моцарт были полны творческой гениальности, а большинство людей нет. Но в любом случае недостаточно просто сказать, что гений обязан своим величием своим предкам или расе.
Чуть менее ошибочно приписывать великие достижения белой расы расовому превосходству. Хотя это не более чем смутная гипотеза, которая находится в противоречии с данными о том, что первые основы цивилизации были заложены людьми других рас. Мы не знаем, не вытеснят ли в будущем другие расы западную цивилизацию.
Однако эту гипотезу следует оценить по существу. Ее нельзя осуждать огульно, так как на ее основе расисты строят свои постулаты о существовании неразрешимого конфликта между различными расовыми группами и о том, что высшие расы должны поработить низшие. Закон образования связей Рикардо давно дезавуировал это ошибочное объяснение неравенства людей[См. с. 149–154.]. Нелепо бороться с расовой гипотезой, отрицая очевидные факты. Бессмысленно отрицать, что к настоящему времени некоторые расы не сделали ничего или сделали очень мало для развития цивилизации и в этом смысле могут быть названы низшими.
Если кто-то стремится добыть хотя бы гран истины из учений Маркса, он может сказать, что эмоции оказывают на мышление человека очень сильное влияние. Никто еще не рискнул отрицать этот очевидный факт, и его открытие нельзя приписать марксизму. Но он не имеет никакого значения для эпистемологии. И успех, и ошибки имеют много первопричин. Перечислять и классифицировать их задача психологии.
Зависть широко распространенный недостаток. Несомненно, многие интеллектуалы завидуют высоким доходам процветающих коммерсантов и это чувство толкает их к социализму. Они считают, что власти социалистического общества будут платить им более высокое жалованье, чем то, которое они получают при капитализме. Но доказанное наличие этой зависти не освобождает науку от обязанности проведения самой тщательной экспертизы социалистических доктрин. Ученые обязаны изучать любую теорию, как если бы ее приверженцы не вдохновлялись ничем, кроме жажды знания. Различные ветви полилогизма подменили чисто теоретическую экспертизу противостоящих теорий разоблачением происхождения и мотивов их авторов. Такой метод несовместим с основными принципами рационалистического объяснения.
