Повисла пауза. Надо было что-то отвечать, но Воеводин ещё не решил, что будет делать. «Вирусята» пошли ва-банк, оставаясь при этом прикрытыми на всех позициях. Они ничем не рисковали, почти ничем, и следовало заставить их как-то проговориться.
Проснулся аналитический комплекс «кольчуги»:
«Генерал, изменился полевой фон помещения! Фиксирую перемещение силовых кластеров! Под кресло выведен контур энергоразрядника! Судя по конфигурации силовых линий – это эффектор разрядника типа «удав».
«Защиту на максимум! – ответил Воеводин. – Попробуем отбить атаку… если они решатся напасть».
– Э-э, господа, – отеческим тоном, как можно более добродушно заговорил он. – В таком случае у меня встречный вопрос: кто вы?
– В каком смысле? – озадачился Чайкин М.Д.
– Зачем вам – прокурору и еврокомиссару знать то, что знаю я? Это не в вашей компетенции, господа. А если в вашей, то кого вы представляете?
– Мы ведём собственное расследование… – начал прокурор.
– Бросьте, молодой человек, ещё раз повторюсь: расследование «преступлений» сотрудника контрразведки не в вашей компетенции. Я мог бы и не покидать пределов моего жилища, зная свои права, но мне захотелось услышать, что мне предъявят, а вместо этого услышал очень странный вопрос, наводящий на размышления: что знаю я, чего не знаете вы? А что в таком случае знаете вы?
Мужчины у окна переглянулись.
– Я предупреждал, – буркнул широколицый.
– А мне он нравится, – ослепительно улыбнулся черноволосый «павлин», отнюдь не похожий на главу службы безопасности, скорее – на завсегдатая трикстерских посиделок. – Люблю сильных противников. С удовольствием повозился бы с ним.
Воеводин окинул его изучающим взглядом, отметил готовность молодого человека пойти на обострение ситуации в любой момент.
– Вы не в моём вкусе, милейший. Насколько я вас понял, господа, на мои вопросы вы отвечать не намерены, верно?
– Да уже и нет смысла. – Чайкин скосил глаза на столешницу, в глубине которой всплыли строки какого-то бланк-сообщения. – Мы хотели без насилия, однако другого пути нет.
На голову Воеводина свалился астероид!
Удар пси-поля был так силён, что он едва не потерял сознание! Спасли Степана Фомича только мобилизация душевных сил да реакция генератора защиты, отбившего большую часть импульса. И всё же несколько секунд он боролся с навалившейся апатией, изо всех сил прокачивая энергию столба чакр через голову, выметая из неё дымные струи чужой воли.
Мужчины у окна подались вперёд, как и Чайкин за столом, пожирая глазами человека, поражённого разрядом пси-суггестора. Филиппа Мохерини отвела от лица руку с сигариллой, с любопытством наблюдая за реакцией Воеводина.
Степан Фомич пришёл в себя. Хотелось встать и демонстративно, как ни в чём не бывало выйти из кабинета на глазах у всех, однако сил не было, все они ушли на борьбу с раппортом и с самим собой. Пришлось сделать вид, что он просто ждёт продолжения допроса.
– Что-нибудь ещё, господа? Или я свободен?
– Вот диаволо! – с восхищением проговорил черноволосый.
– Я предупреждал, – расслабился широколицый.
– Отличный экземпляр! – Брат президента Катарского Эмирата потёр ладонь о ладонь. – Отдайте его мне на пару часов!
– Он ещё ничего не сказал, – разочарованно откинулся на спинку кресла Чайкин. – Я тоже вас предупреждал, – прокурор перевёл взгляд на женщину, – это идейный товарищ, его нельзя ни испугать, ни купить.
– Вы и вправду так искренне болеете за это стадо – человечество? – поинтересовалась еврокомиссар Интерпола, явно игравшая в компании первую скрипку, как уже понял Воеводин.
– Кто-то же должен это делать, – спокойно ответил он, потихоньку набираясь сил; подумал: второго пси-удара я не выдержу, надо уходить.
– Но большинству населения Земли абсолютно по барабану, есть кто за её пределами или нет, угрожает человечеству Вирус или нет. Им глубоко наплевать, гибнет кто-то, защищая их или нет. И вы, зная истинное положение вещей, считаете себя обязанным этой безликой равнодушной массе?
– Эта масса породила великих творцов, и в ней полно великодушных и добрых людей. Хочется верить, что им небезразлично, чем я занимаюсь.
– Хватит с ним возиться! – ощерился Фаттах эль Бай. – Он не расколется! И не согласится работать с нами!
Чайкин нерешительно посмотрел на курящую женщину, с лица которой за время разговора так и не сошло выражение скуки.
– Фрау комиссар?
– В принципе, Фаттах прав. – Мохерини небрежно отбросила недокуренную сигариллу. – Мы только потеряем время. Можете… – Филиппа не договорила.
Дверь кабинета распахнулась, вошёл средних лет мужчина, скуластый, белобрысый, сероглазый, с твёрдой складкой губ. Одет он был в точно такой же синий мундир прокурора с погонами юрист-полковника.
– Добрый день, господа. – У нового гостя был приятный густой баритон.
– Димон? – удивился Чайкин М.Д. – Что ты здесь делаешь?
– Не Димон – Дмитрий Матвеевич Дербенёв. – Гость окинул застывшую компанию оценивающим взглядом, остановился на Воеводине. – Товарищ генерал? Я за вами, вас ждут.
Лицо черноволосого катарца потемнело, заострилось, глаза метнули молнии.
– Это ещё кто?!
