Воронов нацепил на голову дугу биосъёма, и виом перед ним запестрел вспыхивающими в глубине бутонами рапортующих отделов.
Воеводин представил, как по всей Солнечной системе начинается скрытая возня защитных структур Федерации, независимых от силовых ведомств, – ФСБ, полиции, Интерпола, военных министерств и разведок, и настроение слегка поднялось. Может быть, эмиссар Знающих-Дорогу и догадывался о существовании глубинного рубежа контрразведки, имеющей абсолютно засекреченные филиалы и подразделения, такие как «Сокол», но, скорее всего, не успел подчинить себе законсервированную двести лет назад систему высшей мобилизации сил человечества под названием «Периметр».
Эту систему создали ещё в двадцатом веке в России, и она гарантировала ответ агрессору даже при ликвидации им центров управления обороной страны – в столице России и в резиденции президента. На протяжении трёхсот лет она претерпевала изменения соответственно смене приоритетов и вызовов, а также благодаря достижению всеобщего мира и совершенствовалась. И вот пришла пора эту систему разбудить, потому что опасность – Воеводин чуял это всеми фибрами души – достигла критического порога: на кону стояла судьба цивилизации, какой бы либерал ни ёрничал по этому поводу.
– Присядете? – предложил Воронов, снимая дугу.
Воеводин поколебался.
– Н-нет, как-нибудь в другой раз, если наши «нули» сработают. Буду на связи.
Они пожали друг другу руки, и Воеводин поспешил обратно к метро. В лифте связался с Грымовым:
«Иван, с этой минуты мы «на ушах».
«Уровень?» – поинтересовался полковник.
«Три нуля». Я активировал «Периметр».
Грымов присвистнул.
«Всё так плохо?!»
«Не так плохо, как мы думали, всё гораздо хуже. Я буду на третьей базе, ты понадобишься через пару часов. Сможешь отлучиться, не вызывая подозрений у Гицгера?»
«Он убыл в Антарктиду. При любом раскладе я прилечу, даже если бы пришлось замочить Гицгера».
«Никого мочить не надо… пока. Зачем Тадеуш полетел в Антарктиду? Куда конкретно?»
«Мне он не докладывался, просто в его управлении торчат наши уши. Кстати, и Будрис собирается туда же».
«Это напоминает сбор для решения какой-то проблемы. Подними все каналы, надо выяснить, кто ещё собирается в Антарктиду и по какой надобности. Эх, опаздываем мы, полковник! Нам бы допросить кого-нибудь из «вирусят».
«Шанс есть, медики доложили, что нашли способ торможения программы самоликвида, которую Знающие внедряют в мозги своих халдеев. Готовится испытание программатора. Как только его доведут до ума, сможем допросить любого агента Знающих».
«Пусть поторопятся. «Вирусята» открыто и грубо пошли в атаку, меня спас Дербенёв, брат бывшего начальника Руслана. Нам тоже надо действовать, на терпеливую слежку и прослушку агентов времени нет. А тут ещё «Ра» исчез… вместе с брандером».
«Мне ещё не доложили».
«Стало известно только что».
«Вы считаете, «Периметр» поможет?»
«Не знаю, – нехотя признался Воеводин. – Но и сидеть и ждать сюрпризов от «вирусят» нельзя».
«Понимаю. Мои парни изучают офисы всех федеральных ведомств на предмет установки в них устройств для кодирования, уже есть результаты. Особенно перспективны бытовые модули, обслуживаемые СУБО».
«Хорошо бы выйти на саму Жанну Будрис».
«Выйдем».
В зале метро СПАС-центра маялись оперативники Плетнёва. Сам он казался гранитной скалой, способной выдержать любой удар шторма.
– Мне только что передали…
– «Три нуля», майор.
– Понял.
– На базу.
Заняли места в кабине, вышли в недрах базы «Сокола» на Энцеладе, пятисоткилометровом спутнике Сатурна, и в этот момент позвонила Ярослава:
«Степан Фомич, на меня вышел резидент».
До Воеводина не сразу дошло, о ком идёт речь.
По-видимому, лицо его изменилось, потому что Плетнёв задержал на нём изучающий взгляд.
– Товарищ генерал? Вам плохо?
Воеводин прижал палец к губам, останавливая майора.
«Кто?!»
«Эмиссар Вируса, – добавила Ярослава. – И не только он».
«Не тяни!»
«Посыльный МККЗ. Надо срочно встретиться! И ещё… только не смейтесь: мне показалось, что пришло менто от Руслана».
– Менто… Руслана… – повторил Воеводин вслух.
«Он звал меня!»
Воеводин оттолкнул руку Плетнёва, посчитавшего, что ему стало плохо, и почти побежал к лифту, бросив Ярославе одно слово:
– Жду!
Спал он отвратительно, просыпаясь каждые полчаса, несмотря на поддержку каютного медкомплекса. В каюте было темно, однако спейсер окружало такое количество близких звёзд, что казалось, будто их свет свободно проникает сквозь корпус корабля и его защитные экраны.
Первые сутки после погружения в ядро Млечного Пути Шапиро вместе с остальными членами экспедиции с интересом наблюдал за красочной звёздной феерией, поражающей воображение. Но корабль снова развернули, как только он попытался прыгнуть к одной из крупных оранжевых звёзд ядра, у которой, по расчётам ксенологов, могла находиться цивилизация, и эмоции участников похода по большей части упали в негатив.
