У меня звенит в правом ухе, так что я беру его в захват, чтобы он замолчал, складываю губы в поцелуй, и он отпрыгивает, бурчит, что Геи захватили мир, не говоря уже о правительстве и СМИ. Смотрю на логотип «Стоун Айленда», достаю десятку и наклоняюсь к бару, держу бумажку за уголок, сгиб делит пополам лицо Её Величества. Бармен подходит, все делают заказы, вежливые и дружелюбные, разговор течёт дальше. На заднем фоне Трики бормочет, что надо придерживаться линии правительства, его голос пробивается в каждый уголок, смешивается с хохотом, биение жизни, не похожей на глянцевые рекламные плакаты, свободной от сладкой лжи политических ораторов. Лагер кончается, бармен идёт менять бочку. Он успел поставить три кружки «Гиннеса» и бутылку «Мьюл», и тут парень, которого он обслуживал, потребовал лагер. Крис и Клем любят «Гиннес», Дэйв опоздал, так что пускай начинает с «Мью-ла», хоть бутылка и меньше пинты. Жду, пока осядет пена, густая белая масса опускается по стеклу, чёрный слой внизу растёт. Прекрасно.
— Так что Альфонсо занялся делом, — говорит Дэйв, возвращаясь к своей истории. — Он уже почти готов, Лиззи под ним, ноги в воздухе, колени прижаты к его груди, стонет, как в кино, пот заливает её тело и впитывается в простыни, тяжело дышит, и тут собака заходится в лае. Шавка психанула, царапается в дверь, скребёт ковёр, ей приспичило выйти из дома.
Дэйв останавливается перевести дыхание, заполняет «Мьюлом» паузу. Начинает рассуждать про геев. Говорю, давай уже, рассказывай, что там было дальше. Он тупо смотрит на нас с Клемом.
— И что было с собакой, в доме, где трахались Альфонсо и Лиззи?
Прямой вопрос, на него надо отвечать. Дэйв хмурится. Присасывается к бутылке. Чешет себе пузо, похоже, взвешивает ответ.
— А я ебу? Меня там не было. А ты как думал? Альфонсо жарит Лиззи на кровати, а я развлекаю Мэтли в уголке. Включи уже голову. Думаешь, я вылизывал яйца собаке?
— Иди ты на хуй, — говорит Клем.
Картина Дэйва, ебущего Мэтли, не идёт у Клема из головы. Кажется, он сейчас блеванёт пивом. Фигово, очень фи-гово.
— Августин, — говорит Крис.
— Чего?
— Собаку зовут не Мэтли, а Августин.
— Августин?
— Собаку Альфонсо зовут Августин. В честь какого-то мужика с Ямайки.
Дэйв вздыхает. Вешает голову. Демонстрирует нам, что сдаётся, не будет тратить свои слова, если все его прерывают, сбивают его с мысли и нарушают ритм. Говорю Крису, наверно в честь Августина Пабло. Играл мелодику. Альфонсо как-то о нём рассказывал, ставил его альбом, «King Tubby Meets Rockers Uptown». Песни были знакомые, мы наверно регулярно их слышали, когда были детьми, только никогда не знали названия.
— Он давал мне «Rockers Meet King Tubby In A Firehouse», — говорит Чарли Пэриш, появляясь на сцене. — На мой вкус, слишком медленно. Я люблю скорость. И чтобы ни о чём. Никаких, на хуй, слов, и не тормозить.
— Потом поймёшь, — говорит Крис, допивая пинту.
— Так что этот жирдяй встретился с рокерами в центре города, а потом они опять встретились у пожарников? — спрашивает Дэйв. — А почему они не пошли в паб, как все нормальные люди, а стали тусоваться с пожарной бригадой?
— Потому что они живут на Ямайке, — говорит Крис, и ржёт в своё пиво.
— Ты хочешь сказать, они там, на Ямайке, не бухают? А как же «Ред Страйп»[49]?
Ром? Что хорошо на флоте — могучий подогрев.
— А я и не говорю, что они не пьют, просто там всё делают по-другому, и они там микшируют музыку. Несоциальную.
Дэйв кивает. Пытается вспомнить, о чём он рассказывал.
— Наверно, он хотел погулять, — говорит Клем. — Посрать там или поссать. И не хотел гадить в комнате, пока хозяин пердолит хозяйку. У животных свои понятия. По большей части, они ведут себя гораздо приличнее, чем хозяева.
Дэйв смотрит на Клема. Смотрит на Криса. Смотрит на меня. Наконец смотрит на Микки Тодда, который протискивается мимо с улыбкой во всё лицо, с чарли в кармане. Дэйв смотрит, как тот исчезает в туалете, и знает, что пойдёт он прямо в кабинку. О чём-то размышляет, медленно качает головой. Делает новую попытку.
— Итак, — продолжает Дэйв, — Альфонсо занимается Лиззи, а собака всё лает и лает, и она говорит, кто-то пытается к нам вломиться, так возбуждается, что он думает, его перец защемило. Ну, вы знаете, какая она.
— В смысле? — спрашивает Клем, слизывая пену с губы. — По мне Лиззи очень даже ничего.
— Ага. Милая девочка. Только нервная. Как натянутая струна. Ладно, собака лает, Лиззи орёт, и Альфонсо достаёт из неё и хуячит вниз по лестнице, посмотреть, что там случилось. Идёт через весь дом в кухню и слышит голоса снаружи. Выглядывает в окно, там два шпенделя пытаются вскрыть замок на гараже.
Людям не нравится, когда крадут их собственность. Особенно, когда она стоила им многих часов тяжёлой работы.
Альфонсо сам делал колонки и потратил кучу времени, чтобы правильно подобрать баланс.
— И что случилось? — спрашивает Клем.
