— Если этот гад не позвонил в скорую, я его достану, — обещает Майор, — не знаю, считается ли это уголовным преступлением, но он сядет. Торжество правосудия — наше общее дело.
Я не могу даже усмехнуться, вместо этого встаю, потому что слышу сирену. Скорая подлетает, сверкая мигалкой. Одновременно с другой стороны появляются полицейские.
— Вовремя, как всегда, — кричит Майор. Зря он так. Мы все делаем что можем, чтобы противостоять идиотам-преступникам, подрывающим устои и основы общества.
Подруливает полицейская машина, выскакивают два копа — белые рубашки, засученные рукава. Ещё двое появляются из машины скорой помощи.
— Ты его вытащил, Майкл? — спрашивает коп. Не знал, что он Майкл. Копы нормально к нему относятся, по-человечески, для них он не псих.
— Всё нормально, Майкл? — это уже санитар.
Пришла очередь медиков, и они делают своё дело: оттягивают Смайлзу веки, что-то говорят по рации, надевают ему на лицо пластиковую маску, кладут на носилки, уносят в машину.
— Сынок, рассказывай, что случилось? — полицейские наконец-то заметили меня. Рассказываю, что старшие ребята кинули нас в канал.
— Знаешь кого-нибудь?
Конечно, нет. Не стукач и, тем более, не идиот.
— Зачинщиком был Гари Уэллс, — Майор решил, что стукачом будет он. — Знаю и других, только не по именам. Они напали на Джо Мартина и Гари Доддса, сбили на землю, пинали ногами, так как те не могли защищаться. Потом покидали их по очереди в канал. Уэллс был заводилой, но другие тоже приложились и будут отвечать за свои поступки.
Интересно, где Майор стоял?
— Спасибо, Майкл, — отзывается второй коп. Рассказываю, что Майор вытащил Смайлза из воды, я бы один не справился.
— Майкл, ты просто молодчина.
— Лучше бы я сразу спустился к каналу. Я же не знал, что Доддс без сознания, думал, посмотрю с моста, как они выплывут. Вот этот парень выплыл, отдышался, понял, что случилось, и полез в воду снова. Как только я увидел Доддса, я бросился на помощь.
— Ты молодец, Майкл, не вини себя, — опять первый полицейский, — вы оба просто герои.
Смайлза грузят в скорую, я иду следом.
— Мы подъедем снять показания, — говорит мне коп.
Сижу в углу, пока занимаются Смайлзом — заворачивают в одеяла, щупают пульс. Смотрю ему в лицо — с таким Смайлзом я не знаком. Восковая кукла, раскрашенная грязью в зелёное и коричневое. Смотрю на чистый пол, чувствую, как во мне кипит адская смесь из пива, нефти, воды, ила и миллиона мелких зелёных растений, забившихся в лёгкие. Пальцы покрыты кровью — выбирался на берег, хватался за камни, колючие кусты ежевики, всё, что подворачивалось. Машина пропитана запахом лекарств, слепящий свет только усиливает близость смерти, ухода, врачи серьёзны, по-прежнему заняты Смайлзом, проверяют, на месте ли маска, наконец-то больница.
— Так что всё-таки случилось? — спрашивает один из них.
Избили и бросили в канал, что я ещё могу сказать.
— Зачем?
Не успел ответить — начало тошнить прямо на пол. Мне протягивают одеяло.
— Укройся и расслабься. Ты наглотался воды, теперь она выходит наружу. Мы потом всё уберём. Главное, что ты живой.
Заворачиваюсь в одеяло, а он возвращается к Смайлзу, который совсем как мёртвый, разве что его не укрыли с головой, как в фильмах. Скоро укроют. Я знаю, он почти что умер, думаю над вопросом — зачем? Гляжу в окно на убегающую дорогу, на исчезающий вдали канал. Всё кажется ненастоящим — сирена, люди в униформе, густая бурая пена, которую извергают внутренности Смайлза.
— Ну что, пошли, — говорит мне один из санитаров, когда мы подъехали, — твой друг будет жить, сейчас ещё посмотрим, всё ли в порядке с тобой.
