Нам хорошо, как только может быть хорошо вечером в пятницу, мы здесь свои, это наш мир, это наш вечер, кто мы есть — три панка, герои и в деле, и в постели, всё при нас — и ботинки, и серьга в ухе, и футболки, и наши пятнадцать лет, и никакого шанса потрахаться, подпираем стенку, попиваем лагер, куда от него денешься, стреляем глазами по девчачьим сиськам, запомнить самые красивые, на потом, подрочить на досуге, и музыка, — просвистывает «Sheena Is A Punk Rocker» the Ramones, — какая же пятница без, всё как прежде, Смайлз выздоравливает, он ещё пожалеет, что не был с нами, чего он тут не видел, а всё равно пожалеет, что не подпирал стенку с пацанами, не глазел на девчонок, длинноногих худышек и таких симпатичных в мини-юбках и чёрных чулках, в топиках, закапанных всеми напитками, что есть в баре, покачивающихся на высоких каблуках. И ди-джей сегодня в порядке, всех успевает осчастливить, и все вокруг тоже в полном порядке, вон Трейси с одним из Джефферсонов — близко-близко, а Солдат Барри — наоборот, далеко, в Ирландии, меряет мостовые в Белфасте в поисках кому бы вышибить мозги, а вот Дебби, хорошенькая как всегда, танцует с тремя подружками и болтает с каким-то занюханым уродом, но сегодня все настолько в порядке, что он тоже выглядит почти нормальным. Трейси вовсю лижется с Джефферсоном, его рука почти шарит у неё под юбкой. Дэйв топает к бару и покупает три банки, на этот раз с лимонным вкусом, лагер достал, раздаёт нам банки, глаза разбегаются — то чья-то рыжая голова, то обалденные сиськи, у Криса сейчас выпадут глаза, снова Джонни Роттен, игла опускается на «Anarchy In The UK», мир завертелся вокруг, на танцевальной площадке вдруг начинается махач — Джефферсоны сцепились с вышибалами, девчонки разлетаются по углам, некоторые плачут, ди-джею всё по фигу, знай накручивает пластинки, а Джефферсоны сегодня не одни, и вышибалам приходится туго. Наконец, ди-джей понимает, что пора и ему вмешаться, а то разнесут всё нафиг. «Live On Маrе» Боуи… молодец, что не поставил «В субботу вечером и не подраться»[18].
Элтона Джона, свалка перемещается к двери. Микки Тодд накернивает одному из Джефферсонов и отходит к Делани и Чарльзу Мэю. Это он зря, потому что двое из кодлы Джефферсонов тут же развешивают им по ушам. Джефферсоны собирают своих в кучу и уходят, попутно вышибая стёкла, тут какой-то пьяный урод пристаёт к Дэйву, закон жизни — всегда находится кто-то старше, сильней, кто может наехать, отнять деньги, избить тебя, кинуть в канал, в конце концов, просто потому, что может, потому что ты панк, или чёрный, жёлтый, белый, у тебя слишком длинная или слишком короткая причёска, или ты пьёшь в другом баре, живёшь на другой улице — какая разница? Мне тоже без разницы, сколько ему там лет, я предлагаю ему валить отсюда, и, бывают же чудеса, он сваливает, а в это время, судя по вспышкам, является полиция, всё начинает успокаиваться, вот так мы и живём здесь, в Англии, это и моя жизнь, моя Англия — ди-джей чувствует то же самое, потому что звучит «Боже, Храни Королеву»[19].
Какой-нибудь безмозглый слюнявый любовный хит сейчас успокоил бы всех, но он верен the Pistols.
Когда начали ставить уж полную парашу, я говорю Дэйву, что выйду подышать, а то яйца потеют — жуть.
— Вон Трейси, похоже, одна, — говорит он. — Похоже, он ей заправил и свалил.
Сижу на ступеньках, гляжу, как полиция разговаривает с вышибалами. Джефферсоны давно смылись, кто-то из бара подметает стекло. Подходит Дебби и садится рядом.
— Музыка сегодня так себе.
Сто лет её не видел. Симпатичная.
— Я слышала про Смайлза, — говорит она, — Как думаешь, он поправится?
Говорю, что всё будет хорошо, она наклоняется и целует меня. Не успеваю опомниться, как её язычок оказывается у меня во рту, а рука сжимает ширинку. Её рот сладкий, с привкусом рома и чуть-чуть дыма. Оглядываюсь вокруг, но никто не смотрит на нас. За углом темно, и мы уже там. Дебби осторожна, как всегда, медленно двигает рукой, но я слышу «нет», когда хочу забраться под юбку.
— Кто-нибудь увидит. Просто дай мне тебя сейчас приласкать.
Ну, не знаю, по мне — так сидеть с задранной юбкой, раздвинутыми ногами и ласкать чужие яйца — значит напрашиваться на приключения. Я всего лишь пацан и чувствую, как сперма просто рвёт мне штаны, стремясь на волю. Весьма довольная собой Дебби просто любуется мною, как будто я беглый персонаж из передачи о дикой природе. Штаны мои совсем мокрые, крыша едет, и всё, о чём я сожалею — нам негде уединиться. Вот так всегда.
— Джо, дуй сюда, — кричит Дэйв, я аж подпрыгиваю. — Мы идём за хавкой.
— Бегом, дрочила, — зовёт меня Крис, — жрать охота — пипец.
