Поезд в Западный Берлин только что не перетянут скотчем. Он дребезжит вдоль платформы, где столпились мы, остальной вокзал пуст. Поезд останавливается, двери закрыты. Водитель ждёт официальной отмашки. Люди потеют, глаза бегают: чёрт, почему задержка, может, что-то случилось; и когда двери открываются, все вваливаются внутрь, образуется давка. Я встаю у дверей с другой стороны, и через пару минут мы заперты, поезд встряхивает, удар, колёса скрипят по рельсам. Плеер шумит, но хотя бы приглушает грохот вагонов, и я затыкаю уши, прижимаюсь лицом к стеклу, вижу камни Востока, дома становятся чище, квартиры прячутся в темноте, мерцание света, горят костры, призраки войны, эта часть Берлина — темная и могучая. Свет ловит мой взгляд, я поворачиваюсь за ним на Запад, странно это говорить, но Западный Берлин сияет, как будто его подожгли, тысячи огней освещают небо, и хотя это красиво, у восточной части города есть свои достоинства, город холодный, но могучий, я понимаю, как спокойны коммунистические города по ночам, от Китая до Восточного Берлина. Все тянут шеи, чтобы увидеть Западный Берлин, у меня лучшая позиция, и поезд подъезжает к Берлинской Стене, пересекает её, вагоны проплывают над ничейной территорией, освещенной прожекторами, контрольные вышки вдоль стен, с восточной стороны — больше солдат, большая собака на цепи сидит и смотрит на поезд, свет такой яркий, что слепит меня, земля на ничейной территории почти жёлтая, и если бы прополз паук, его бы сразу заметили. Я понимаю, почему люди тут такие нервные. Это научная фантастика, поделенный пополам город и континент. Этот вид Берлинской Стены останется у меня в памяти навсегда.
Оставляем Стену позади, въезжаем в праздник жизни, яркие цвета и фонари, миллионы ламп дают ровный гул, и я чувствую возбуждение, и в то же время опустошение, потому что может здесь и свободный мир, но технологии и гаджеты принадлежат крупному бизнесу, всё завязано на рекламе, я пытаюсь удержать на месте голову, ошеломлённый после месяцев в странах, где такой фигни нет и в помине, где овощи все разной формы и мясо, когда его видишь, не упаковано в целлофан. Я в капиталистической стране чудес, которая оставляет Гонконг в глубокой жопе. Дешёвая, но прекрасная, пустая, но дружелюбная, тупая, но умная, великое шоу богатства и собственности. Смотрю вперёд и назад, на Запад, на Восток, интересно, снесут ли эту стену когда-нибудь, и кто выиграет. Не представляю, как это будет выглядеть. По крайней мере, не при моей жизни.
Меняю остаток денег у Банхоф[26] Зоо, человек у гостиницы отправляет меня назад, вокруг вокзала, к двери в кирпичной стене. В гостинице темно, но американец пускает меня внутрь, объясняет правила. Расписываюсь, плачу за постель. Берут немало, что-то типа христианской миссии, я оглядываюсь вокруг, пока иду за ним в большую комнату, её строили наверно под склад, два сосновых стола в центре, на них горящие свечи и ладан. Он вводит меня под арку, пространство заполнено матрасами, подушками и одеялами, для интима — занавески на рамах. На столах иконы, некоторые люди свели ладони и стоят, молятся, кто-то наоборот, поднял руки, один блондин сжимает голову в ладонях. Женщина разглядывает белое пламя свечи, сзади Иисус прибит к кресту. Спрашиваю мужчину, кто они, он шепчет, беженцы с Востока. Киваю, он исчезает. Хочется, чтобы появился Граф Дракула. Но запах ладана приятный, и здесь есть своя атмосфера. Не могу понять, хорошая или плохая.
Самое важное, что у меня есть крыша над головой на ночь. Теперь надо найти еды. Уже больше часа ночи, и единственное, что работает — «Макдональдс». Не могу поверить. Никогда не ходил в них дома, но больше некуда. Захожу, провожу час в Западной Европе, впервые за три года. Сижу с двумя коробками подогретой картошки фри, яблочным пирожком и большой колой. Играет музыка. На улицах пусто, но фонари горят ярко. Повсюду реклама. Семь подростков со скинхедовскими стрижками заходят и заказывают еду, сидят за столом, жуют. Наверно, французские солдаты. Слишком заняты едой, чтобы разговаривать, спокойная музыка и яркие жёлтые стены сносят мне башню. Я в пластиковом мире ем пластиковую пищу, разглядываю рекламу, все цвета радуги на неоновых вывесках, миллионы долларов ушли на фигню, гламурные лица белокурых моделей и загорелых спортсменов, сила американских подростков, чистая кожа, одежда от модельеров. И слушаю саундтрек в стиле диско.
Возвращаюсь в гостиницу, тёплая удобная кровать, отгораживаюсь от мира занавеской. Первый нормальный отдых с самого Китая, лучший — с Гонконга, и я сплю до полудня, когда меня будит уборщик.
