Человеческое тело полностью

В восемь зал уже битком набит. Времени мало, сбор в четыре утра, когда потом доведется поспать — неизвестно. Все смеются чуть громче, чем нужно, хотят казаться веселыми, ведь ясно, что шум праздника нужен для того, чтобы заглушить другой шум, звучащий в душе у каждого и нарастающий с каждой минутой. Йетри долго ко всем приставал, чтобы оставить за собой роль диджея, и теперь он занял место за пультом. Праздник — не праздник без правильной музыки, а Йетри хочется, чтобы Дзампьери увидела его за занятием, в котором он настоящий ас. Вообще-то никто и не претендовал на его место: всем хочется хорошенько повеселиться, и все.

Перед ужином он набросал список групп: «Nichelback», «Linkin Park», «Evanescence», может, что-нибудь из старого «Offspring», а уже потом перейти к самым любимым — «Slipknot», «Neurosis», «Dark Tranquillity». Пусть ребята оторвутся по полной! На бумаге список выглядит прилично, но сейчас, когда дело уже пошло, Йетри понимает, что время летит, придется кое-что пропустить, чтобы перейти к самым убойным хитам. И вообще почему-то никто не танцует, все стоят вялые. Почему — Йетри не понимает, обычно, когда в дискотеке «Tuxedo» заводят «Pretty Fly» и звучит голос, говорящий по-испански, он не выдерживает и бросается в толпу. Кто-то не слишком вежливо предлагает сменить музыку, но Йетри не обращает внимания.

— Эй, давай закругляйся с этой дурацкой музыкой! — орет Симончелли с противоположного конца зала.

Йетри делает вид, будто не слышит. Краем глаза замечает, что к нему приближается Дзампьери. Он опускает голову, показывая, что занят, хотя на самом деле нужно просто ставить ту или иную вещь. «Pretty Fly» кончается, что поставить теперь — он не знает. В написанной от руки программе дальше идет «Motorhead», но для Дзампы это не подходит, Йетри растерян и взволнован. Когда она подходит, он запускает первое, что попадается под руку, — «My Plague».

Дзампьери присаживается на стол прямо перед ним. Когда же она начала так на него действовать? Йетри кажется, что все его тело колют иголками, миллионами иголок.

— Помелодичнее ничего нет?

— А что? Тебе не нравится «Slipknot»?

Дзампьери делает странную гримаску.

— Я даже не знаю, кто это такие.

Йетри опускает голову. Перечитывает названия песен в списке — от начала до конца и обратно. Внезапно он понимает, что здесь нет ничего подходящего, ничего такого, что могло бы ее поразить.

— A «Suicidal» ты знаешь? — с надеждой в голосе спрашивает он.

— Нет.

— «Nevermore»?

Дзампьери качает головой.

— Сейчас заведу. «Never» — это круто.

Она фыркает.

— А Шакиры у тебя нет?

Йетри резко выпрямляется с возмущенным видом.

— Шакиры? Это вообще не музыка.

— Зато всем нравится.

— Она поет одну попсу.

Дзампьери оглядывается с печальным видом.

— По крайней мере, хоть потанцевали бы. Видишь? Все стоят. Скоро у нас от твоей музыки уши завянут.

— Если вам не нравится, могли бы назначить диджеем кого-то другого. А у меня такая музыка. — Он чувствует себя злым и униженным. Если Дзампьери и правда нравится Шакира, вряд ли он найдет с ней общий язык.

— Да ладно ты, не обижайся! — говорит она. — Что ты обижаешься, как мальчишка, из-за какой-то музыки! — Дзампьери презрительно машет рукой. — Заводи, что хочешь, мне-то какое дело, — говорит она и уходит.

Йетри замирает, держа в руке айпод, как дурак. Только через несколько секунд он приходит в себя. «My Plague» отзвучала, что ставить дальше — он не знает. Теперь в Развалине слышны только голоса ребят. Дзампьери уже вернулась к своим, влившись в компанию Чедерны, Пеконе и Верчеллина. Ржет, как лошадь, словно ей на самом деле нет никакого дела ни до музыки, ни до него.

— Наконец-то! — орет Маттиоли диджею, сложив руку рупором. Остальные аплодируют.

Какой же он идиот! Хотел показать, что чего-то стоит, а в итоге, как всегда, оказался в дураках. Йетри переполняет стыд, хочется провалиться сквозь землю. Пусть сами ставят себе музыку! Все равно они ничего не понимают. Йетри глядит на сослуживцев и внезапно чувствует, что ненавидит их так, как когда-то ненавидел ребят из Торремаджоре. Они тоже ни фига не понимали в музыке, слушали только то, что передавали по радио, слащавых итальянских певцов.

Он сжимает пластиковый стаканчик и с яростью швыряет в угол. Уходит из Развалины. Ночи становятся все холоднее, а он в одной футболке. Ну и фиг с ним! Засунув руки в карманы, он идет к телефонам, еще не поздно позвонить маме. А ведь он чуть не забыл, голова была занята этой дурацкой вечеринкой. Навстречу попадаются ребята. Идите, идите, все равно там ничего веселого нет.

У телефонов он видит Рене. Сержант расхаживает туда-сюда и курит.

— Ты чего гуляешь без фонаря? — спрашивает он Йетри.

Тот пожимает плечами.

— Не потеряюсь, — говорит он. — А ты чего не остался?

— Слишком много народу, — отвечает сержант.