Древние мексиканские предания, сохраненные в священных обрядах,, говорят о глубокой мгле, которая почти четверть века обволакивала западный континент, и я повторяю здесь одну обобщающую цитату из книги Шарля Этьена Брассера, исследователя и археолога девятнадцатого века: «Долгая ночь царила над всем американским континентом, о которой предание говорит с отвращением: не было больше солнца над этим разрушенным миром, который порой освещался только страшными пожарами, демонстрирующими весь ужас положения маленькой кучке человеческих существ, уцелевших после этих бедствий»1. В разделе «Тьма Смертная» («Столкновения миров») я упоминал о письменных источника^ на других древних языках, связанных с тем временем, когда небо было в обломках, день стал темным и темнота длилась целые десятилетия, а Землю населили ядовитые паразиты.

Поколение Тени Смертной почти полностью вымерло, и его потомство появилось в исключительно травмирующих условиях умирающего мира. Согласно одному исландскому преданию, во время мрачного Фимбульветра (зимы перед гибелью богов) выжила только одна человеческая пара. Все это должно было отложиться в реально чрезвычайно богатой, но обреченной на подавление подсознательной человеческой памяти.

Один из моих друзей, зная о моих разысканиях, послал мне следующее стихотворение Байрона «Тьма»:

«Я видел сон, не все в нем было сном.Погасло солнце яркое, и звездыБез света, без путей в пространстве вечномБлуждали, и замерзшая земляКружилась слепо в темноте безлунной.За утром утро шло без света дня,О всех своих страстях забыли люди,И в ужасе застыли осе сердцаВ эгоистической мольбе о свете.Все жили у костров: дворцы'и троныМонархоз венценосных, и дома,И хижины; домашние все вещиСжигались – так исчезли города,Сходились люди у жилищ горящих,Чтобы друг на друга раз еще взглянуть,А жившие у факелов вулкановСчастливее других себя считали.Весь мир жил в ужасе одной надеждой;Леса зажгли, но и лесной пожарНедолго длился, догорали с трескомСтволы деревьев – и сгущался мрак.А пламени отчаянные вспышкиКакой-то неземной, ужасный видВсем лицам придавали, и одни,Упавши ниц, рыдали, а другиеЗадумчиво сидели улыбаясь;А третьи погребальный свой костерПитали топливом и беспокойноГлядели ввысь, на сумрачное небо,Покров земли умершей, и, во прахПовергнувшись, с проклятьями вопили,Зубами скрежеща; и птицы с крикомМахали крыльями, боясь взлететь,Все звери стали робкими, ручными,Гадюки ползали у ког толпы,Шипели, извиваясь, не кусая…… Любовь исчезла:Одна лишь мысль осталась на земле –О смерти неизбежной и бесславной.Всем внутренности волчий голод грыз,И люди мерли, их не хоронили;И жадно тощие съедали тощих.Пустынею безлюдной стал весь мир,Лишенный света, зелени и жизни,Стал комом смерти, комом твердой глины…»(Пер. М. Зенкевича)

Эта фантазия Байрона не родилась по воле поэта, извлекающей творческий эликсир из ничего, оживляющей образы и ситуации, им изобретенные и никому больше не известные.

Перейти на страницу:

Поиск

Похожие книги