Тонкая, хрупкая тень, наполненная изяществом и грацией. Безмолвной гордостью. Уверенной аристократической статью. Огни вокруг нее преклонялись. Скулили, рычали, дрожали. Ждали, когда их спустят с поводка, словно стаю легавых. В треске пламени слышался голод. Тень остановилась и прошлась рябью по лужице крови. Я поднял голову по немому приказу. Как же я хочу проснуться!
Она была похожа на снежную королеву из сказок. Прекрасная и опасная. Черный балахон, обнимающий ее тело, был темнее самое безлунной ночи. Он развивался на ветру, испарялся, поддавался дуновениям и, превращаясь в дым, уносился в небеса. Бледная кожа источала живительную прохладу, приносила покой уставшему взгляду.
– Ты. – Произнесла она бархатистым голосом, взглянув мне прямо в глаза. – Ты не боишься смерти?
–Нет! Уходи! Это всего лишь сон, просто сон! Мне нужно проснуться! Просто открыть глаза и проснуться!
Девушка опустилась на корточки рядом со мной и коснулась своей ладонью моей щеки. Кожу обожгло нестерпимым холодом. Невольно я вскрикнул, но пошевелиться был не в силах. На ее губах, казалось, сияла насмешка. Насмешка над маленьким и глупым человеком. В то время как лицо незнакомки не выражало ни капли эмоций. Оставалось таким же неподвижным и пустым, словно у изваяния. Кончики черных как смоль волос трепетали. Неусидчиво бегали по ее маленьким плечам. Тянулись ко мне. Щекотали. Дразнили.
Я собрал всю оставшуюся волю в кулак и закрыл глаза. Сжал веки до боли. И когда открыл – передо мной был лишь потолок гостиничного номера. Дышать было по-прежнему тяжело, словно дым из сна пробрался в комнату. Все тело дрожало в припадке, а пульсацию вен я ощущал от кончиков пальцев до самой черепной коробки. Рубашка пропиталась потом и прилипала к телу. Давила меня вниз, к кровати. Темный силуэт, в котором я не сразу признал Сару, навис надо мной с инжектором руках. Рывком я смог поднять свое безвольное тело и неуклюже сел. Движением руки я остановил Сару, пытающуюся сделать мне укол.
–Не надо. Больше не надо. Никаких лекарств.
–Но…. – Начала, было, она, но я прервал ее взглядом, не терпящим пререканий.
–Собирайся. Выдвигаемся сейчас же. – Я уже полностью поднялся и пытался нащупать рукой новую рубашку.
–Холо, тебе надо остаться и отдохнуть. Ты не спал уже несколько дней…. Руины никуда не денутся. Просто поспи. – Ее голос трепетал от волнения. Был тихим и волнующимся. Хорошо, что в комнате было темно. Не хочу видеть ее глаза.
–Я не хочу. Если ты так и будешь стоять – я уйду без тебя.
После этих слов она беззвучно вышла из комнаты, оставив за собой легкий аромат шампуня для волос и какое-то жуткое, мерзкое на моей душе ощущение.
Чертовы кошмары.
Пригород предстал перед нашими глазами в своем мрачном и неприветливом ожидании. Ожидании неясно чего и непонятно зачем. Он казался замершим где-то над пропастью между жизнью и смертью. Уже не живой, но еще не забывшийся в земле. Или мне только так виделось?
–Как здесь красиво! – Вздохнула восхищенно Сара, рассматривая окружавший нас лесок, покрывшийся яркими красками осени. – Ты что-нибудь чувствуешь, Холо? Ты дома! Наконец-то!
Небо над головой чернело злобными комьями грозовых туч. Осень наступала на пятки и дышала в шею уходящему лету. Птицы, почуяв приближающиеся холода, улетели поближе к теплу, оставив небо опустевшим и до ужаса тихим.
–Будет дождь. – Сказал я очевидную истину. Запах влаги и свежести уже разносился по округе. Свет отступающего солнца так резко контрастировал с чернеющим горизонтом. Придавал виду, раскинувшемуся перед нашими глазами, некую волшебность. Абсурдность.
Сара заворожено вглядывалась в затуманенную даль. Ее глаза пестрели красками жизни.
–Стоит вернуться в город, пока не промокли? – Спросила она, явно не собираясь из-за жалкого дождика лишать себя возможности насладиться окружающей красотой. Я почти уверен, что она еще надеется застать радугу, когда закончится ливень.
Я ничего ей не ответил и двинулся вперед.
Чего именно я ожидаю там – впереди? Что я хочу найти? Что почувствовать? Как бы хотелось найти ответы на эти вопросы в своем сердце. Горячем, полном жизненной силой сердце, которое бойко бьется, отбивая отсчитанные ему жизнью удары, сжимается от превратностей, предоставленных судьбой, ликует, как сердце Сары, при виде Жизни! Но оно лишь глухо барабанит в груди, словно стучась в старую прогнившую дверь. Медленно, вяло, с неохотой. С отвращением. И болит.
