Сама смерть сделала неуверенный шаг в мою сторону. Медленно приближалась. Я смотрел на нее, как завороженный. Но страха не было. Не чувствовался жар окружавшего меня пламени. Замолкли все крики. Само время остановилось в тот момент, когда фигура, облаченная в черное, приблизилась ко мне. Из под ее подола вытекала тьма, испаряющаяся и уносившаяся вверх в виде дыма. Огонь в страхе расступался, не смея даже взглянуть на нее.
Она слегка подняла руку, и я почувствовал, как моей щеки касается лезвие ее косы. Кожу обожгло холодом. Но этот холод был… приятным. Как освежающий летний дождь. Я взглянул туда, где у людей должно быть лицо – на меня смотрела тьма. В ее выразительности чувствовалась…. Грусть, добрая тоска и…. Гигантская усталость.
Сердце громом отозвалось в моей груди, стучало в венах, артериях, капиллярах. Я чувствовал его пульсацию в висках. Оно билась по всему моему телу, стремясь вырваться наружу вместе с последней каплей крови, осушив свой мясной сосуд до дна. Но боли не последовало. Я ощутил только озноб, пробегающий от макушки до кончиков пальцев ног. Исчезли крики. Погас огонь. Растворилась в воздухе ужасающая фигура. Я снова оказался здесь и сейчас.
Дождь тяжелыми каплями барабанил по моим волосам. Я почувствовал, что промок до нитки. Влажная одежда прилипала к телу, тяжелым грузом тянула меня вниз, придавливала к земле. Еще секундой позже я заметил, что опустился на колени и сижу ими в луже. Отражения в ней увидеть было нельзя – круги на воде ревниво разбивали любой образ, пытающийся там появиться. Но лужа эта была чересчур чистой. Словно стекло.
Сара стояла поодаль, молчаливо наблюдая со стороны. Я посмотрел ей в глаза – в них виднелись беспокойство и сострадание. Она не стала беспокоить меня. Решила оставить наедине с мыслями. Что она думала обо мне? Могла она в моих глазах увидеть тот Ад, что видел я?
Неожиданно стало холодно. Каждой крупицей, каждым атомом своего тела я ощутил холод. Холодный ветер продувал одежду, промораживая влажную кожу, впивался ледяными когтями в мою плоть. Я никак не мог унять дрожь, сколько ни пытался обнять себя руками.
Нужно идти дальше.
–Мы уходим. – Сказал я громко, чтобы перекрыть шум дождя. Губы не слушались и дрожали. Зуб не попадал на зуб.
–Мы же только пришли! Вы даже ничего не осмотрели! Может, стоит поискать получше? – Сара, наконец, приблизилась. Из ее рта выходил теплый пар.
–Здесь мы большего не узнаем. Но это не страшно, – дышать становилось тяжелее, и я уже с усилием и легким хрипом хватал воздух, – это только начало пути.
–Так, куда дальше? – в ее лице читалось непонимание и скептицизм.
–Собирать слухи. Пойдем по ее следам.
Голова начала казаться мне неподъемной. Мертвым грузом на плечах. И ее все сильнее охватывал жар. Тело окончательно одолела лихорадка. Нужно идти дальше.
Глава 5.
Вокруг была лишь темнота. Непроглядная. Гнетущая. Липкая.
Она обхватывала мое тело своими теплыми влажными пальцами. Посмотрел вниз – не увидел ни ног, ни груди. Вытянул руки – темнота прикрыла их своим невесомым плащом. Я был
И откуда-то доносился едва уловимый звук – как стук в далекую-далекую дверь: «Тук-тук». Он звучал ритмично. Безостановочно кто-то стучал в ту дверь.
«Тук-Тук».
Я сделал шаг – я уверен – в сторону звука. Я смотрел прямо на него, а после сделал еще один шаг. И звук вдруг послышался справа.
«Тук-тук». Он стал громче?
Я повернул направо, все еще направляясь к невидимой двери. Шаг, а за ним еще один. И стук вдруг оказался позади. Теперь дверь была за моей спиной.
«Тук-тук». На секунду мне показалось, что пол вздрогнул в такт звуку, легкой дрожью дошел до колен и пропал. Чью-то руку охватывало нетерпение, раз звук становился все громче.
Я развернулся, желая узнать, кто этот «некто», что ломится в это странное место, и что находится по ту сторону двери. И где вообще нахожусь я? Но не успел я сделать на этот раз и шага, как оглушительный стук пробежал по воздуху, встряхнул темную комнату и повалил меня наземь.
«Тук-тук» – словно гром разнеслось в маленькой комнатке шаловливое эхо. «Некто» барабанил в дверь со всей силы, но с прежней скоростью. В его ударах чувствовалось нетерпение. Злость. Пылающая ненависть к плотно закрытой двери. И он безустанно долбился внутрь. Бил и бил. Удар за ударом, сотрясая своей яростью весь этот маленький темный мирок.
Как-то странно чутко отзывалось в груди мое собственное сердце. Оно билось медленно, неторопливо, но так сильно, что я ощущал пульс даже на кончиках пальцев. Мне оставалось лишь вглядываться в темноту туда, откуда доносился стук, широко раскрытыми глазами. Пытаясь увидеть в комнате, где нет ни капельки света, силуэт дверного проема.
Темнота мягко, словно матерь, положила свои руки мне на плечи и слегка толкнула вперед, заставляя подняться своего глупого, маленького сынишку. Она провела своими пальцами по моим векам, закрывая их. Я почувствовал, насколько они устали, не смыкаясь долгие ночи.
