— Ну, не я, конечно. Есть специалисты…
— Не эти ли "специалисты" преследуют моих сотрудников?
Вельзевул пожал плечами.
— Не эти ли "специалисты" притащили меня в ваше подземное царство?
— Оно вовсе не подземное. Но давайте перейдем к делу. В силу понятной секретности моих работ я был вынужден доставить вас сюда необычным способом.
Никто не должен знать дорогу сюда. Надеюсь, вы меня понимаете. Ведь ваш излучатель, коллега, хотя и действует превосходно, но, увы! — он не спасает тайну от утечки… А если секрет все же не будет разгадан, то вам могут серьезно помешать…
— Как помешали мисс Тойнби?
— Всяко… А что вам известно об этой истории?
— Я хотел навести справки у вас.
— Хорошо. Вы узнаете и об этом. Но раньше давайте договоримся о взаимной откровенности, на джентльменских началах. Я отвечаю на все ваши вопросы, касающиеся моего дела. Вы — то же самое. Должен оговориться сразу: мне в принципе известна ваша работа. Я пришел к выводу, что без вашего непосредственного участия в моем деле — дело это не пойдет… Но с другой стороны, — он оживился, — и вам одному не добиться цели. Подумайте о наших коллегах-биониках, идущих путем молекулярной электроники!.. Они уверены, что скоро получат копию человеческого мозга. Стоит ли тогда препарировать несчастных людей?..
Подумайте, Притт. Мы с вами работаем на стыке: вы приручаете живой мозг, а я изобретаю мускулы. Вместе с вами мы делаем, как господь бог, первого человека. Но мы создадим его без тех недостатков, которыми был наделен Адам, — Вельзевул увлекся, глаза его сверкали белками, толстые губы были выпячены, словно он произносил долгое "о"…
— Конечно, он не пьет, не курит, ваш Адам, — сыронизировал Притт, но Вельзевул, словно не заметив сарказма, подхватил с прежним воодушевлением:
— Он не сластолюбец и не властолюбец, не мот и не бабник! У него нет иного долга, как служить делу, к которому приставлен, которому посвятил себя, как мы с вами…
— Дорогой профессор, — сказал Притт, когда Вельзевул остановился. — Почему бы вам не поступить на службу к моему Боссу? У вас поразительное сходство взглядов. Ведь когда он дал задание сделать из живого человеческого мозга послушную ЭВМ, он тоже хотел ее видеть без таких же недостатков, присущих каждому потомку Адама.
— А давайте попробуем обойтись в этом деле хоть один раз без хозяина, — хитро прищурился Вельзевул, — Попробуем сделать так, чтобы результаты наших исследований не попали в руки маньякам, одержимых бредовыми идеями.
Конкретно? Предлагаю заключить тайный союз и продолжать наши работы в тесном контакте. Ни боссы, ни кто другой не должны знать о нашем союзе.
— Вы говорите так, словно нас никто не может подслушать…
— Вот, видите, — засмеялся Вельзевул, — вот видите, вы и забыли, что находитесь в "потустороннем мире"!..
Перестав смеяться, Вельзевул весь подобрался, одутловатое лицо его посуровело. Он приподнял подбородок и поглядел на собеседника как-то вроде сверху, сквозь полуприкрытые тяжелые веки.
— Нет уж. Чего нет, того нет! — произнес он ледяным тоном. — Ни подслушать, ни увидеть нас никто из "того мира" не может. Для них мы попросту не существуем. Звуки нашей речи не сотрясают воздуха. Тела наши покоятся сейчас в гробах. И мое, и ваше, и мисс Тойнби, и еще кой-кого…
Кстати, поэтому-то мы и не можем осязать друг друга. Если выразиться "по-земному", мы разговариваем мысленно. Чтобы подслушать нас, надо сесть к пульту и включиться в нашу биоэлектронную систему. А этого никто, кроме меня, сделать не сумеет. Да и небезопасно для посторонних вообще приближаться к моей тайне.
— Если и вы — в гробу, то кто же управляет всей этой сатанинской системой?
— Программа. Моя программа. Я же могу в любой момент вмешаться.
В моем гробу — командный пункт, волевое управление. Развивая идеи телепатии, я однажды пришел к мысли, что если устранить помехи для биоволн, то человеческий мозг сможет вступать в непосредственную связь с себе подобными, значит, людям в процессе труда будет не обязательно встречаться друг с другом. А раз так, то им незачем терять время на передвижение своего тела. Обмен информацией может происходить заочно, а если еще перейти на волевое управление орудиями труда, то все физическое существование человека можно свести к минимуму, близкому к нулю. Точнее — к анабиозу.
Так вот, устранить помехи я не сумел. Думаю, что это вообще невозможно.
Но выход нашел: телепатия осуществляться по волноводам. Люди спят, функции организма в состоянии анабиоза незначительны. Старение отступает!..
Вы понимаете, Притт, что это такое? Ведь это путь к бессмертию. И он — не в спячке, а в активной творческой деятельности человека!..
— Поздравляю, профессор! — взволнованно сказал Притт. — Я начинаю, кажется, понимать, что моя работа уже не имеет большого смысла… В то время, как я препарирую трупы, вы берете живых людей и пользуетесь их мозгом по своему разумению.
— Да, и мне незачем хоронить их тела, как вам пришлось поступить с телом уважаемого профессора математики, бедного Дэвида Уильяма Барнета… Я понимаю, иного способа сохранить ему жизнь не оставалось.
