Лансдейл и его воины доблестно отражали нашествие теле-, кино-, фоторепортеров и дотошных газетчиков. Некоторые не стеснялись среди бела дня перелезать через ограду парка. Тут их, бедняг, забывших, зачем они, собственно, лезли сюда, встречали сердобольные служители и ласково, под руки выпроваживали за ворота прямо в бар, что напротив. Хозяину этого заведения и во сне не снилось такое просперити: у него кормились и поились знаменитые телекомментаторы, журналисты, радиообозреватели. Все они ждали своего заветного часа, когда им откроется доступ к информации, которую жаждет получить падкая на сенсации публика. Но час этот все не наступал, и доллары продолжали сыпаться в кассы автоматов и на поднос бармена. Время от времени пресса требовала к себе Лансдейла. Он выходил на "пресс-конференцию" и, обстреливаемый десятками фотовспышек, вежливо улыбался и отвечал одно и то же: "Нет, я не получил разрешения", "Извините, я не уполномочен отвечать на этот вопрос" и все в таком же духе, пока его не отпускали с досадой.
Но сегодня с утра Лансдейл не вышел на зов прессы. Старший охранник сообщил журналистам, что его шеф уехал в офис корпорации. Это всколыхнуло надежду у заждавшихся людей, однако напрасно. Начальник охраны вез на доклад Боссу запись подслушанного разговора, которая, по его мнению, должна убедить хозяина, что в лаборатории Притта зреет заговор и, стало быть, он, Лансдейл, был трижды прав, когда указывал на подозрительное поведение этого ученого.
Взять хотя бы ту подозрительную поездку на конгресс биоников. Ведь Притта в зале заседаний не оказалось ни в первый, ни в последующие дни.
Но когда он по долгу службы поинтересовался у самого ученого, где тот разгуливал, хитрец разыграл сцену оскорбленной невинности: "Вы еще спрячьте своих агентов у меня под кроватью…" Какова наглость!.. А докладывать Боссу уже не имело смысла: "Почему же вы не проследили за ним, когда он выехал из дома?" — обязательно спросит хозяин. Тут мы, действительно, оплошали, черт возьми!.. Ну, ничего, мистер Притт. Мы разузнаем о вас и вашей компании все, что нас интересует. Босс слишком щепетилен с этим народом, и зря. Конечно, прямых улик еще нет, так скоро будут!
Однажды Лансдейл просматривал журнал регистрации магнитных записей, изымаемых из подслушивающих аппаратов, и обратил внимание на прочерки в графе "содержание". Их частота показалась ему подозрительной. Вызванный техник подтвердил, что вот уже почти месяц, как из аппаратов, висящих в помещениях Притта, вынимается чистая пленка.
— Вы внимательно осматривали аппараты? Не было ли там каких повреждений?
— Нет, сэр. Прежде, чем снять аппарат со стены, я сам наговариваю громко и шепотом несколько фраз. А к тому же все пломбы целы.
— Но не могут же они молчать целый день!
— Они разговаривают, сэр. Ну, там спрашивают один другого по каким-то надобностям, бывает, и ругаются друг с другом, а то смеются. Такие разговоры мы не заносим в журнал.
— Да, конечно, такие записи можно и не заносить… Вы свободны, — он заторопился отпустить техника, так как мысли его уже приняли совсем другой оборот. "И как это мне в голову не приходило! Вешаем эти примитивные магнитофоны, а ведь имеем дело с редкими мудрецами. Они-то потешаются над нами!.. Пустил себе какое-нибудь излучение на этот дурацкий ящичек и говорит сколько угодно… Найти! Наверняка их штуковина стоит где-то поблизости от магнитофона…"
Назавтра уборщиком помещения лаборатории был направлен Боб Дрейк — старый сыщик, пригретый в свое время Лансдейлом. Как иные любят коллекционировать предметы, так Лансдейл собирал в своей охранной команде разных чудаков. И, как в сказках, эти чудаки часто выручали его в самых неожиданных перипетиях беспокойной службы.
Но и Боб Дрейк не помог бы ему, если бы не помог случай: один раз Притт забыл убрать в свой сейф интерферентор. И Боб нашел его. Он принес таинственную коробочку хозяину, а тот поспешил с ней на консультацию к электронщикам. Те, конечно, объяснили, что к чему. Лансдейл немного подумал и спросил, нельзя ли, не трогая прибора, лишь парализовать его действие.
"Между прочим, это интересно, — откликнулся один инженер, — вы подали интересную мысль". "Если так, — ответил Лансдейл, — то прошу придумать это побыстрее и чтобы по размерам оно не превосходило данный аппарат. Заказ будет оплачен по самой высшей категории".
Следующим утром Боб положил интерферентор на место, и — опять-таки Лансдейлу повезло: никто из ученых среди дня не хватился этого прибора и потому ни о чем не подозревал. А еще через два дня в подслушивающие магнитофоны были вмонтированы новые приборы, нейтрализовавшие действие интерферентора. Рыбка теперь сама шла в сети, не подозревая о них…
— Ну, что ты скажешь? Соглашаться на предложение Вельзевула? — таким вопросом закончил Притт свой рассказ Барнету о своем пребывании в "преисподней".
