— Итак, как я уже сказал, — продолжал он, обращаясь к людям, сидящим перед ним, — муниципалитет не может в этом году ассигновать на ремонт очистных сооружений ни цента. Но вы должны продолжать работы по расширению тепловой сети — затраты финансирует сама компания. Причем мы рекомендуем продлить теплотрассу в шестнадцатый район и вести ее вот так, — он наклонился над картой.
Сурен не верил удаче. Не надо специально просить карту, придумывая самый нелепый повод. Сегодня же вечерним рейсом он вернется домой!..
О'Малей было встревожился из-за его внезапного появления, но, увидев сияющее лицо приятеля, только усмехнулся: "Так быстро?"
Вскоре они уже склонились над экраном проектора, рассматривая пленку, отснятую Вартаняном в кабинете мэра. Довольно быстро они разобрались, что в здание лаборатории Притта ведут два подземных канала — канал связи и теплотрасса. Первый путь небезопасен: он, скорей всего, находится под наблюдением электронных сторожей. А кроме того выход из него наверх, в здание, преграждает коммутационный щит. Перелезая через него, повредишь аппаратуру, что поднимет аварийную команду.
Второй канал ведет в помещение бывшей котельной. Оттуда можно легко пробраться в вестибюль. Если даже все двери окажутся закрытыми наглухо, они пройдут с помощью бесшумных плазменных резаков. Ближайший колодец, ведущий в канал теплотрассы, находится во дворе того самого бара, где пьют сейчас журналисты.
— Нет, это не подойдет. Мы будем тотчас замечены, как только поднимем люк, — сказал О'Малей. — А где следующий?.. Эх, далеко! Пожалуй, метров триста отсюда. Сколько лезть придется в три погибели…
— Люк на тротуаре Мари-роуд, — пояснил Вартанян. — Здесь мы рано утром поставим палатку — ремонтные работы! — парни в спецовках прикроют нашу экспедицию.
— Я сам ее поведу. Сейчас же вылетаем!
— Ночью нет самолета.
— Попросим у Ратта служебный. Ну-ка, соедини меня с ним. К утру мы должны подобрать нужных парней из газет, да так, чтобы остальные не пронюхали. Не то лопнет вся наша затея…
Утром Притт поднялся с таким чувством, будто поправился после тяжелой болезни. От уныния и растерянности не осталось ничего. Снова он был устремлен вперед, жажда деятельности завладела его существом. Мысль, что совсем скоро он увидит живую, настоящую Марго, постоянно вспыхивала в сознании. Наконец-то они будут вместе — и любить и работать! Работать где угодно, только с ней. И чтоб рядом были его замечательные ребята — "верные оруженосцы", как он мысленно называл их в шутку и всерьез, сравнивая самого себя с рыцарем Печального Образа, что вполне импонировало мыслям и настроению, возникшим вскоре после известия о гибели Марго. Дух бессмертного Сервантеса продолжал витать над людьми и в начале совсем не сентиментального двадцать первого века…
Итак — только вместе! Вместе они построят новый биотрон, перед которым изобретение Миллса покажется забавной игрушкой. И мы еще посмотрим, профессор Вельзевул, нужно ли человеку замороженное тело!..
— Доброе утро, доктор! — прервал его размышления Макс. — Вас просит мистер Майкл.
Притт пошел к "тету" в свой кабинет. Мистер Майкл бодрым голосом заверял сотрудников лаборатории, что скоро вся эта шумиха спадет, пусть продолжают работу. Узнав, что новый мозг все еще молчит, директор Научного центра рассердился:
— Да вы что, коллега, шутить изволите? Как я объясню шефу?
Притта вдруг осенило.
— А вы ему вот что объясните, — ответил он ледяным тоном. — Расскажите, как мы целую неделю потратили на то, чтобы выяснить, откуда у нас появился новый, необычайно мощный источник радиопомех.
Эти помехи не дают нам выполнить точную настройку биотрона, путают показатели многих приборов. И вообще я удивляюсь, как мы в таких условиях еще не потеряли связи с Барнетом!
— Что вы говорите, Притт! — испуганно воскликнул мистер Майкл. — Откуда такие помехи?
— Да вот, только теперь мы поняли, что обязаны этой шуткой бдительному нашему стражу — Лансдейлу! Его находчивость следовало бы отметить повышением оклада…
— Не крутите вола, ради бога! — взмолился мистер Майкл, — говорите, в чем дело!
— Дело в новых аппаратах подслушивания, которые испускают непонятное излучение.
Не прошло и десяти минут, как явились техники и поснимали отовсюду "уши Лансдейла", — как окрестил эти аппараты остроязыкий Альберт. Сам же он, узнав от Макса про телефонный разговор, хохотал до слез:
— Теперь я окончательно убедился, что док наш — гений!..
Веселое настроение, охватившее после этого всех ассистентов Притта, разом иссякло, как только они узнали, зачем их собрали. Конечно, главное — томила неизвестность места их эвакуации. Из объяснений Притта никто не мог ясно представить себе "преисподнюю профессора Вельзевула", куда им предстояло скрыться. Ну, а дальше что?.. Видя нерешительность своих коллег, Притт сказал:
