Потом сказал: "Ничего интересного. Обычная их болтовня. Но пока они дело делают, я спокоен. Вы, Лансдейл, ищете блох. А крупная дичь в это время может уйти…"
Как в воду смотрел! Хорошо еще, что Майкл не доложил Боссу об этих помехах. На неделю работу задержал… Узнал бы тот — не сносить шефу охраны головы!..
Размышления прервал телефон. Он поморщился, заранее ожидая очередной запрос какой-нибудь редакции. Но звонила жена одного из работников лаборатории.
— Прошу вас разрешить мне переговорить с Полом, — плаксивым голосом сказала женщина. — У нас случилось несчастье: сына порезали в драке…
— И что, серьезно?
— Слава богу, не очень.
— Ладно. Позвоните минут через пять в проходную, вас соединят.
Переговорив с дежурным в проходной, Лансдейл быстро успокоился, уселся за стол и стал усиленно вспоминать. "Странно, — подумал он, — вроде я что-то забыл. Ах, да. Пол… Кто таков? Человек-загадка. Молчун. На пленке нет ни одного его высказывания. "А я-то хорош! До сих пор не поинтересовался этой личностью!.."
Лансдейл встал, открыл сейф и достал личное дело. С фотографии на него смотрело невыразительное, какое-то усталое лицо человека, которому далеко за сорок. Сын фордовского служащего… Окончил Западный университет… В графах "Сведения о работе", "Награды, поощрения" — ничего примечательного. Под рубрикой "лояльность" — политикой не интересуется, голосует за демократов, по убеждениям — либерал, в коммунистических организациях и находящихся под их влиянием обществах не состоял, хотя, будучи студентом, участвовал в беспорядках…
"Все ясно и ничего непонятно", — мрачно усмехнулся начальник секретной службы и почувствовал большое желание повидаться с "молчуном" с глазу на глаз. Он разыскал номер его домашнего телефона и позвонил.
— Простите, мэм, — сказал он, услышав знакомый голос, — я хотел сказать: если вам так нужно, можем ненадолго отпустить вашего мужа домой.
— Мой бедный сын и я будем вам очень признательны…
Всякая идея может осуществиться, когда задумана ко времени. Такой счастливой идеей, по всей вероятности, явилась и эта, родившаяся сейчас в голове начальника секретной службы "Юнайтед стил корпорейшн"…
С некоторых пор искусный нейрохирург и талантливый радиоинженер стал все сильнее ощущать недовольство занимаемым им "местом под солнцем". Все чаще казалось ему, будто коллеги "обходят" его, а он, давно разменявший пятый десяток, задерживается на вторых ролях. "А все потому, — думал Пол, — что я слишком нерешителен, напрасно подавляю свое честолюбие, разыгрывая этакого благородного подвижника науки…"
В самом деле, Пол был высокого мнения о своих способностях. Даже Притта, чьи идеи он всего лишь помогал реализовывать, считал нисколько не талантливее себя. А мысль, что Притт на десяток лет моложе, временами будила в нем глухое чувство досады на самого себя, "сидящего в затишке". Пол ни минуты не сомневался в способности заменить Притта, взять его роль в ведущемся эксперименте. Свое действительное положение в научной группе объяснял лишь гипертрофированной скромностью, каким-то, по его выражению, "дурацким" стремлением не вырываться вперед. И в то же время назвать все это просто черной завистью — значило бы игнорировать весь сложный комплекс чувств, терзавших человека недюжинных задатков.
Вот в каком отношении можно сказать о своевременности идеи, осенившей Лансдейла — попытаться приобрести живого осведомителя, который был бы надежнее всех хитроумнейших приборов. Человек, на которого интуитивно пал его выбор, был уже морально подготовлен к восприятию этой идеи. Мало того, как все люди нерешительные, колеблющиеся, он, наконец, решившись, утратил обычную осторожность и выложил начальнику охранки больше того, что тот мог ожидать…
Их разговор состоялся после того, как Лансдейл позвонил Притту и сказал, что по просьбе жены Полу разрешено покинуть до вечера лабораторию. А для большей безопасности он, Лансдейл, сам будет сопровождать его в больницу к раненому сыну. Лансдейл был не настолько глуп, чтобы в качестве платы за сотрудничество предложить этому человеку просто энную сумму.
Нет, он затронул куда более чувствительную струну. Для начала он постарался расположить к себе "молчуна", а затем удачно выбрал момент беседы и взял с него слово джентльмена — держать при себе то, о чем он сейчас сообщит.
— С некоторых пор по определенным мотивам корпорация не может полностью доверять доктору Притту, — сказал он тихо, почти шепотом. — Очевидно, придется подумать о преемнике. Правда, научные кадры — прерогатива мистера Майкла. Но, вы сами понимаете, дирекция Научного центра не может не считаться с политической характеристикой нанимаемых ученых. А это уже в нашей компетенции. Не хочу скрывать от вас: если запросят — мое ведомство готово выдать вам карточку Патриота Соединенных Штатов.
Когда начальство приглашает, чтобы побеседовать об укреплении руководящих кадров, сердце у приглашенного сжимается сладким предчувствием.
