Джек миновал обзорную площадку и вышел на узкий мост, откуда замок Нойшванштайн представал во всей красе. Ажурный металлический мостик в буквальном смысле висел над пропастью на высоте без малого сто метров, и основная часть туристов не рисковала ступить на него, поддавшись нелогичному страху. Джек пересек мостик и полез на гору, вызвав у особенно впечатлительных наблюдателей потрясенные вздохи. Подъем был крут и чрезвычайно опасен — Джеку приходилось цепляться за выступающие корни деревьев и низкие кустарники, чтобы не сорваться вниз. Один неверный шаг, и он бы разбился насмерть, рухнув на острые камни. Обычно Джек избегал неоправданного риска, но в ту минуту просто не мог остановиться. Карабкался вверх по уступам, чувствуя, как учащенно колотится сердце, а ноги наливаются тяжестью.
Когда Джек достиг вершины, упоительный восторг захлестнул его. Он сел на влажный валун, наполовину торчавший из скалы, и обвел взглядом панораму. В ущелье под мостом мерцал водопад, а белый замок на вершине горы походил скорее на плод воображения мультипликатора, нежели на творение реальных архитекторов. Темные остроконечные башенки выделялись особенно четко на фоне серо-голубого неба.
Немудрено, что Людвиг II, проживший в этом укромном уголке всю жизнь, не слишком интересовался государственными делами. В очаровательной глуши мирская суета кажется глупой и незначительной. Даже не склонный к сентиментальности Джек поддался царившему здесь волшебству и ощущал себя кем-то иным. Москва, работа в клинике, друзья
— Вот блин, — выругался Джек, прогоняя наваждение. — Так и свихнуться недолго.
Он огляделся, выискивая наиболее удобный путь, и стал осторожно спускаться. Часы показывали два пополудни, когда он, уставший и голодный, ввалился в уютный ресторанчик у подножия гор. Заказал тушеные овощи с сыром и местное пиво. Достал мобильный телефон. Пока с аппетитом поглощал пищу, читал в Интернете скудную информацию о жизни Людвига II.
Жизнь у «сказочного» короля была не самой знаменательной. Кроме тесной дружбы с Вагнером и строительства замка особыми достижениями Людвиг похвастаться не мог. Зато смерть его оказалась куда более необычной.
В 1886 году врачебная комиссия признала короля душевнобольным. Поводом стало его эксцентричное поведение — уединение, прогулки по ночам и огромные денежные траты. Личного осмотра врачи не проводили, свидетелей не опрашивали. Попросту объявили его недееспособным. Людвига арестовали и закрыли в замке. Спустя несколько дней король отправился с личным психиатром на прогулку по берегу озера. Вскоре их тела обнаружили в воде.
Особой тщательностью полицейское расследование не отличалось. По одной из версий, Людвиг не вынес унижения и решил утопиться, а профессор пытался ему помешать. Так или иначе, но смерть Людвига называют «самым загадочным убийством XIX века».
Прежде чем отправиться обратно в Мюнхен, Джек побродил по окрестностям, ловя себя на мысли, что с удовольствием задержался бы здесь до следующей недели, устроившись в одном из маленьких отельчиков. Здравый смысл намекал на незрелость этой затеи. Единственный способ сохранить волшебство — уйти быстро и не оглядываясь. Как только позволяешь прекрасному задержаться в твоей жизни на чуть более долгий срок, оно стремительно теряет силу. Джеку хотелось еще не раз наведаться к замкам ради странного волнующего трепета, испытанного им на горе. Но чтобы в следующий раз магия сработала, нужно уезжать сейчас и ни часом позже…
Джек повернулся на кровати, подыскивая удобную позу. Приятные воспоминания успокоили его; надо постараться заснуть, пока не вернулось мрачное осознание того, что его будущие воспоминания могут не содержать зрительных образов. Он не позволил развиться этой чудовищной мысли. Вызвал в памяти зимний пейзаж деревеньки Швангау. Зимой замки выглядят особенно атмосферно, к тому же туристов заметно меньше. Есть лишь один минус — в снежный сезон висячий мост закрыт для посетителей. Джека это не смущало: обычно он перелезал через ограждение, игнорируя запрет.
На следующее утро ему сообщили, что операция назначена на сегодня. Отец узнал об этом раньше самого Джека. К тому моменту, как сын проснулся, Сергей Иванович уже был в клинике, успел переговорить с врачом и сейчас находился в палате, ожидая пробуждения Ивана.
— Операция через три часа, — уточнил Кравцов-старший. — У тебя еще есть время отказаться. В случае неудачи ты не сможешь видеть.
