Происходило это редко, и Джек мог спокойно предаваться апатии. Но чем глубже он погружался в беспросветные мысли, тем чаще ощущал неправильность происходящего. Должно быть, инстинкт самосохранения, почти покинувший его, постепенно возвращался. Джек догадывался, что царившая внутри его пустота однажды полностью разрушит его личность. Следовало остановиться, покуда еще есть шанс на восстановление. Но как остановиться, если нет сил нажать на тормоза?
Эта распирающая пустота — без звуков и запахов — заставляла Джека чувствовать себя персонажем одной из книг Стивена Кинга, в которой герои попадают в аэропорт. Очень странный аэропорт, где нет людей и электричества, спички не горят, алкоголь не опьяняет, ветер не дует, а все предметы лишены своих свойств. И лишь хрустящий звук где-то внизу предупреждает о чем-то неминуемо грядущем.
— Что ты делаешь, когда чувствуешь, что выпала из жизни? — спросил Джек, когда они с Гретхен вышли на очередную прогулку.
— Пью обезболивающее и лежу пластом, если есть такая возможность, — не удивившись вопросу, ответила его спутница.
— И часто у тебя такое бывает?
— Раз в месяц.
Джек услышал, как она улыбнулась.
— Издеваешься надо мной? — Джек беззлобно усмехнулся.
— Самую малость, — призналась Гретхен.
— Добрая медсестра.
Они замолчали. После полудня стало довольно жарко. Джек расстегнул две верхние пуговицы рубашки и углубился в тень между деревьев. Гретхен не окликала его, значит, он двигался в безопасном направлении. Возле высокого пышного кустарника (тонкие веточки слабо хлестнули по лицу) он остановился.
— Расскажи мне какую-нибудь историю, — без особой надежды попросил он. Медсестра не обязана развлекать пациентов. Обычно тишина не тяготила Джека. Но сегодня тишины не хотелось.
— Про любовь? — живо отозвалась Гретхен.
— Неважно про что.
Она вздохнула:
— В юности я жила в деревне. У нас был милый дом и уютный дворик с палисадником. Однажды к нам повадился ходить соседский котенок. Он перелезал через забор и был очень трогательный. Котенок мне очень нравился. Я думала, что его притягивает моя любовь. А оказалось, ему просто нравилось гадить в свежий песок у нашей клумбы. Вот такая история.
Джек с удивлением обнаружил, что смеется.
— Ты очень романтична, Гретхен.
— Я знаю, спасибо.
— Гретхен…
— Да?
— Чего ты боишься?
Она ответила не сразу, Джек даже подумал, что ее утомили нелепые вопросы скучающего пациента и она больше не намерена поддерживать разговор.
— Больших старинных зеркал, — задумчиво произнесла медсестра.
— Больших старинных зеркал? — переспросил Джек.
— Да. Знаешь, такие, с широкой облезлой рамой и с тусклой амальгамой, где все отражается чужим и нездешним. Они меня пугают.
Джек выдержал паузу и с сомнением в голосе поинтересовался:
— Ты снова шутишь, не так ли?
— Конечно.
— Чувствую себя недоумком.
— Это лучше, чем не чувствовать вообще ничего, — небрежно бросила Гретхен, и эта фраза засела у Джека в мозгу. Возможно, из-за отсутствия сколько-нибудь важных событий он стал придавать значение ничего не значащим банальным вещам. Возможно, слабый импульс, испытанный сейчас, — не реальная эмоция, а всего лишь воспоминание о них. Вроде фантомной боли в ногах, преследующей безногого инвалида. Джеку просто показалось, что бездна внутри его внезапно обрела дно.
— А ты? — Голос Гретхен раздался словно издалека, хотя она стояла на расстоянии вытянутой руки.
— Что я?
— Чего боишься ты? — уточнила медсестра.
Джек повернулся к ней и, зацепив рукой ветку дерева, машинально оторвал листок. Задумчиво покрутил его между пальцами и выкинул.
— Ты не допускаешь, что я тоже отшучусь, уходя от ответа?
— Не допускаю. Обычно люди задают те вопросы, на которые сами хотят ответить.
— Ты медсестра или практикующий психотерапевт?
— Ни то и ни другое. Я просто рядом живу и прихожу в больницу волонтерить. Нравится наблюдать за страданиями людей, — серьезно сообщила Гретхен.
— Второй раз в жизни встречаю такую лгунью, — признался Джек.
— Я обиделась, — снова соврала собеседница.
— На лгунью?
— На вторую.
— Ты выйдешь за меня замуж?
— Конечно.
— Я так и думал. — Джек рассмеялся, следом за ним и Гретхен.
Еще с четверть часа они бродили по пустынному двору, пока медсестра не сообщила, что ее ждут другие пациенты. Уже стоя у дверей своей палаты, Джек неожиданно сказал:
— То, чего я боялся больше всего, происходит в настоящий момент.
Пальцы Гретхен — мягкие и теплые — на секунду коснулись его руки:
— Победить можно только в том сражении, которое началось.
— Гретхен, — окликнул ее Джек.
Но та уже удалялась по широкому больничному коридору, торопясь по своим делам.
