Лиза шла на поправку, но была еще крайне слаба. Она сильно похудела и стала почти невесомой — когда Тубис приподнимал ее, чтобы напоить куриным бульоном, его сердце сжималось от жалости. Собственная реакция удивляла его. Раньше он бы не возился с невестой, позволив ей уйти. Он не держался за отношения, отравленные скукой. В последние дни с Лизой было скучно, но по странной причине это его не угнетало. Тубис открывал для себя новые эмоции, ощущая неведомую прежде привязанность. Возлюбленная больше не дарила буйного восторга, отказавшись от борьбы и увязнув в бессильном бреду, однако не становилась менее желанной. Даже в болезни и отчаянии Лиза была привлекательна.
Нет, Сан Саныч не планировал с ней расставаться. Не сейчас. Любовь еще слишком жива, слишком горяча.
Лиза сделала последний глоток из кружки и откинулась на подушку. Это крошечное усилие далось ей с трудом — на лбу выступила испарина, глаза закрылись. Она выглядела старой поломанной куклой, беспомощно раскинувшей пластмассовые руки посреди городской свалки. Тубис обтер ее лоб и шею мокрым платком. Он непременно починит свою игрушку. Возродит ее дерзкий нрав и неистовое желание жить. Заставит бороться и мечтать о свободе. Как только Лиза придет в норму, он возьмется за ее воспитание и накажет за недавний проступок. Если бы она не покинула подвал в самый неподходящий момент, Тубису не пришлось бы марать руки и лишать жизни невинную девочку.
Мысли об убийстве Олеси не выходили из головы. С того злополучного дня минуло почти две недели, а душевный дискомфорт от содеянного никуда не исчез. Внешние обстоятельства складывались как нельзя лучше. Пару раз Тубиса вызывали в полицию для дачи показаний, он говорил убедительно и не вызвал подозрений. Влюбленная коллега приехала к Тубису поздним вечером для откровенного разговора, спустя пятнадцать минут он проводил ее до ближайшей автобусной остановки. Вероятно, именно там на нее было совершено нападение. Поблизости оперативники обнаружили мобильный телефон пропавшей.
На время следствия Сан Саныча попросили не выезжать за пределы города. На всякий случай. Доказательств причастности Тубиса к исчезновению коллеги у полиции не было. Маньяк умел избавляться от улик и заметать следы.
За спиной раздались тихие шаги мягких лап: Анька просунула морду в приоткрытую дверь и внимательно осмотрела тесное помещение. Встретившись взглядом с хозяином, отрывисто гавкнула и демонстративно уселась у порога, требуя внимания.
— Иди во двор, не на что тут смотреть, — велел Тубис.
Овчарка проигнорировала его слова, не двинувшись с места.
— Тяжело с вами, — устало вздохнул хозяин, поднимаясь на ноги. — А ну пошли. — Он мотнул головой, призывая собаку идти следом, и покинул комнату.
На улице было солнечно, Тубис на секунду зажмурился, привыкая к яркому свету. Погода установилась по-летнему жаркая, днем температура поднималась до 25, а то и до 30 градусов. В деревне было приятно: воздух свеж, деревья тенисты, водоем поблизости. Вдоль его неряшливого дикого берега Сан Саныч прогуливался с Анькой по вечерам. Собаку он перевез во временное убежище, чтобы сторожила пленницу. В нынешнем состоянии Лиза вряд ли способна на побег, а вот подстраховаться от нежданных гостей не мешает. Мало кто отважится пробраться во двор, охраняемый здоровенной овчаркой. В эту деревеньку Тубис наведывался не чаще двух раз в сутки, большую часть времени проводя в своем «официальном» доме, чтобы не вызывать подозрений.
Аньку такое положение дел не устраивало; она красноречиво выражала недовольство, однако нарушать приказ не решалась.
— Не плачь, сейчас пройдемся, — пообещал Тубис, глядя на притихшего питомца. И тут же поспешно забежал в дом. Так и есть — забыл запереть чулан. К счастью, прошло не больше минуты, Лиза не заметила оплошности тюремщика и все так же лежала в полусне, разметавшись меж смятых одеял. Стараясь не шуметь, Сан Саныч притворил дверь и задвинул засов.
У водоема пахло тиной и подгнившим камышом. Тубис с собакой шли вдоль берега, то и дело обходя встречавшиеся на пути преграды — массивные коряги, поваленные деревья и наполненные грязевой жижей ямки. Среди прелой листвы попадались пустые бутылки из-под пива и водки — деревенские пьянчуги привечали это убогое местечко. Ни по дороге к водоему, ни на берегу Сан Саныч не встретил ни единой живой души.
Анька исчезла в зарослях, учуяв что-то интересное. Тубис приглядел сухой пенек и присел, задумчиво уставившись на мутноватую, сверкающую под солнцем поверхность пруда. Лениво квакали лягушки, кукушка то заводила, то обрывала монотонный счет, изредка над ухом пролетал какой-нибудь жук, чье сердитое жужжание было самым громким звуком в лесной тишине.
