Человек без страха полностью

– Хотите сказать, знаете, что сделало это?

Я сидел рядом с Тэсс, и с моего места была видна лишь часть лица Гвинет. Движения ее рук были удивительно твердыми для женщины, только что испытавшей ужасный испуг.

– Думаю, мы условимся, – с улыбкой проговорил Кларк, – что это – проделки Рукастого Эрика. Для удобства ему необходимо дать какое-то имя. Так будем звать его Эрик?

– Не говорите таких ужасных вещей! – вскинула голову Гвинет. – Сколько вам кусочков, доктор Фелл?

– А? О! Один, пожалуйста. Так вот. Что, по-вашему, было главной загадкой – проблемой, к которой мы не можем подобрать ключа? Я вам отвечу: проблема Лонгвудов. Я не могу понять Лонгвудов.

– Лонгвудов?

– Оглянитесь вокруг. – Он повернул голову. – Более трехсот ужасных лет – вплоть до 1920 года – в доме жили потомки одной семьи. Он покрыт толстой коркой той атмосферы, духа их существования. Рождения, смерти, женитьбы и замужества, семейные конфликты – все это придавало дому характер на протяжении более десятка поколений. Так кем были эти Лонгвуды? Какими они были? Что мы о них знаем?

Кларк слушал доктора с явным интересом, глядя на него своими проницательными глазами. Знаком показав Гвинет, чтобы та положила ему два кусочка сахару, он, не отрывая глаз от доктора Фелла, взял из ее рук чашку.

– Не является ли такой взгляд несколько… эзотерическим?

– Нет, черт возьми! – Доктор Фелл хлопнув по столу так, что зазвенела посуда. – В этом – ключ ко всему, если мы вообще можем ухватиться за что-то. Пока, однако, ухватиться не за что. Где хобби дяди Мортимера? Где рукоделие тети Сюзанны? Какова причина появления призраков? Похоже, Лонгвуды представляли собой удивительно бесцветную массу.

Кларк ухмыльнулся:

– Осторожно, а то Рукастый Эрик услышит. Сейчас как кинет что-нибудь из-за серванта в знак протеста.

Тэсс невольно повернулась к серванту.

– Верно, – продолжал доктор Фелл. – Примерно сто лет назад один из Лонгвудов – Норберт – принял ужасную смерть. И все же, что мы о нем знаем? Кроме того, что он имел тайные связи с чертями, наркотиками и врачами, – ничего. Никакой четкой картины, за исключением бакенбард и неясных медицинских и научных интересов. Как он жил и как умер? О нем даже легенд не осталось.

Вдруг я почувствовал скрытое и, готов поклясться, довольно глубокое сопротивление. При этих словах доктора Фелла Тэсс метнула на него быстрей взгляд и, слегка покраснев, произнесла:

– Мне ничего не известно об этом, но разве не стала смерть Норберта началом истории того, кто хватает за щиколотку?

– Да, это так, – подтвердил Кларк.

– И мертвеца с поцарапанным лицом? – спросил доктор Фелл.

– Да, стала.

Какое-то время доктор Фелл молча помешивал чай. Остальные тоже молчали. Тэсс, Эллиоту и Граймзу передали наполненные чашки. Можно сказать, что дальнейший разговор о легендах был немой сценой, во время которой ученые люди – за столом их было в изобилии – просто обменивались выразительными взглядами. И все же я обратил внимание, что плечи инспектора Эллиота напряглись, а глаза вновь обрели присущую им цепкую наблюдательность.

– И наконец, – прервал доктор Фелл затянувшуюся паузу, – есть смерть дворецкого, произошедшая семнадцать лет назад. – Он громко и особенно выразительно произнес эту фразу. – Обратите внимание: это было всего лишь семнадцать лет назад! Пустяк по сравнению с длинной историей дома. В то время хозяином здесь был последний из Лонгвудов. Но что мы знаем о нем? Опять же абсолютно ничего.

– Я могу рассказать вам, сэр, – кашлянув, вызвался инспектор Граймз.

– Да что вы! Вы его знали?

– Я хорошо его знал, и трудно представить себе более приятного джентльмена, поэтому все мы страшно огорчились, когда произошло несчастье.

– Наконец, – проворчал доктор Фелл, – мы, кажется, сможем узнать хоть что-нибудь! Итак, что за человек был этот мистер Лонгвуд? Наводил ужас по всей округе? Занимался какими-то зловещими исследованиями, как Норберт?

Неожиданно инспектор Граймз издал громкий смешок, сильно подействовавший на Гвинет Логан: чашка в ее руке дрогнула, она бросила в нее три кусочка сахара, подтолкнула к Энди и спешно повернула краник чайника, из которого потекла вода. Инспектор Граймз столь же поспешно оборвал смех, извинился и с прежней искренностью продолжил:

– Он, сэр? Да ничего подобного! Я же уже говорил: более приятного джентльмена трудно себе представить. У него для каждого находилось доброе слово.

– Значит, не он вдохновлял призраков?

Граймз немного подумал.

– Знаете, сэр, пока я не стал бы такое говорить. Вряд ли был еще один человек, который бы так же обожал разные шуточки. Если ему удавалось показать какой-то фокус со спичечным коробком или что-нибудь в этом роде – радости было на целый день. А еще он любил устраивать розыгрыши с умершими Лонгвудами: будто бы они вставали из могил и ходили.