– Отвечая на первый вопрос: он сам мне дал ключ. Я была его девушкой, – она не могла не заметить мой недоверчивый взгляд. – Это правда, мистер Стин. Мы встречались последние полгода, а три месяца назад Эл дал мне ключ от номера. Он заказал копию. Хотел, чтобы у меня была возможность в любое время зайти к нему, например, если он возвращался поздно. И еще Эл боялся, что ему… может стать плохо. Наверное, вы уже знаете, что он был наркоманом. Так вот, я когда-то тоже. Не буду утомлять вас подробностями. Несчастный брак, смерть ребенка, мне казалось это самым простым способом бежать от реальности. Но я сумела побороть зависимость. В итоге нашла хорошую работу, хотя сбережений у меня нет, но я могу себе позволить жить в «Гарнете» и особо ни о чем не беспокоиться. Я работаю костюмершей на «Парамаунте». Старшей костюмершей. Я уезжала на две недели, были натурные съемки в Аризоне. Вернулась только сегодня днем и узнала, что Эл… погиб. Я дождалась ночи и пришла забрать фотографию… вот эту, – Бонита махнула рукой в сторону комода.
Мне не нужно было поворачивать голову, я помнил, что на снимке в оловянной рамке был изображен Альберт Парсонс в дни беспечной молодости. Шляпа лихо заломлена на затылке, еще целые и здоровые зубы крепко сжимают мундштук с сигаретой. Глаза сощурены в улыбке, так что вполне можно представить, что этот парень мог легко зацепить любую девушку. Но сейчас?
– Как вы познакомились? – спросил я.
– Здесь неподалеку. Эл несколько раз пытался завязать, он пришел в церковь в Бруксайде, где в подвале проводились собрания общества трезвости. Я сама туда до сих пор иногда хожу, помогаю с чаем и печеньями, иногда беседую с новичками. Мы разговорились с Элом, выяснили, что живем в одном отеле. Постепенно у нас все закрутилось. Эл правда хотел бросить, но он постоянно срывался. По-моему, он всю жизнь был мелким мошенником, ни дня честно не проработал. Говорил, что еще в юности получил серьезную травму, из-за которой его периодически мучают ужасные головные боли, так что он несколько дней вынужден лежать за задернутыми шторами, не в состоянии пошевелиться. Отсюда и наркотики, они давали облегчение. Нет, это правда, я видела Эла в таком состоянии, такого врагу не пожелаешь, и облегчения нет. Весь этот бардак в номере – потому что он по несколько дней не пускал уборщиц, когда ему было плохо. Я старалась, как могла, приносила ему ромашковый чай, собирала мусор в мешки. Когда я уезжала, здесь все было в целом неплохо. Но, видимо, Эл опять все запустил. Скажите, это правда, что его убили? Закололи в каком-то номере здесь в гостинице?
Я кивнул.
– А это была… женщина? Которая жила в этом номере?
– Нет. Какой-то канадец заехал днем раньше, но полиция не смогла его допросить, потому что он исчез.
Бонита Симпсон поджала губы и задумалась.
– Мистер Стин, вас можно нанять? – неожиданно спросила она.
– С какой целью?
– Расследовать смерть Эла.
– Но ведь полиция именно этим и занимается.
– Эх, – махнула она рукой. – А то я не знаю. Эл был игроком и наркоманом, водился с дурной компанией. Они поспрашивают тут и там, а потом скажут, что его убили в гангстерской разборке. И уберут его дело в самый дальний угол. Послушайте, я вам сказала, что неплохо зарабатываю. Огромных денег у меня нет, но оплатить ваши услуги я вполне в состоянии. Вы же тут временно, я правильно понимаю. И времени свободного у вас полно, особенно, если бы вы спали тут по ночам, как это делал предыдущий охранник, а не устраивали засаду в номере покойного. Кстати, почему вы так поступили?
– У меня было предчувствие, что кто-то появится.
– Видите, – Бонита усмехнулась. – Я сразу почувствовала, что вы не обычный гостиничный шпик. Я готова сейчас вам дать триста долларов, если вы приметесь за дело. Только надо спуститься в мой номер, чтобы я могла выписать вам чек.
У меня закралось подозрение, что дамочка таким образом хочет выманить меня из номера Парсонса, но мне стало интересно, какую игру она ведет.
– Хорошо, пойдемте, – согласился я. – Только отдайте мне ключ от этой комнаты.
Бонита охотно протянула мне ключ, но потом начала колебаться.
– А вы… разрешите мне забрать фотографию Эла? За которой я пришла. Мне хотелось бы сохранить ее на память о том, каким он был, пока жизнь его не поломала.
Я снял фотографию с комода и повертел ее в руках. Потом вынул снимок из рамки и внимательно изучил все детали. Никаких тайных записок, вложенных ключей от банковской ячейки или карты с крестиком я не обнаружил. Ну и черт с ним со всем. Сегодня я уже уничтожил тайник с наркотиками, почему бы не отдать девушке фотографию любимого человека. Полицейские могли бы проявить и больше рвения, оставив тут кого-нибудь в засаде.
Я подтолкнул снимок Боните, и она благодарно прижала его к груди. Я тщательно протер пустую рамку от своих отпечатков и забросил ее за комод. Потом протер другие поверхности, к которым прикасался, хотя не думал, что полицейские будут дважды снимать отпечатки.
