– Вы читали сказки Оскара Уайльда?
– Что?! Что за вопрос? Почему вы… нет, не читал. Может быть, в детстве, но я этого не помню. Зачем вообще кому-то читать сказки?
– И названия «Счастливый принц», «Соловей и роза», «Гранатовый домик» вам ни о чем не говорят?
– Какая чушь. Напоминают название мюзиклов. Никогда не увлекался мюзиклами. Что вы пытаетесь выяснить? К чему все эти расспросы?
– А Пеш не мог увлекаться творчеством Оскара Уайльда?
– Пеш?! Не смешите меня. Он был французом, но даже по-французски едва умел читать и писать. А на английском он мог разбирать только комиксы, особенно, если там часто встречалось слово «бабах!». Оскар Уайльд это…
– Английский писатель и поэт поздней викторианской эпохи.
– Да-да, я знаю, кто такой Уайльд. Когда-то я учился в хорошем колледже. Нет, нет, я не могу вспомнить человека, который увлекался бы его творчеством. Пожалуй, уже поздно Стин, а я изрядно набрался. Разбудите меня в семь утра, если я не встану сам.
Финчер ушел в ванную, потом пожелал мне спокойной ночи и скрылся в спальне.
Я сидел в темноте в гостиной его номера и размышлял о том, что было бы правда странно ожидать от французского потомственного бандита увлеченности английским декадентством. Хотя, может, пока он отбывал срок, то наткнулся в тюремной библиотеке на Уайльда и проникся. Например, его сердце тронула «Баллада Редингской тюрьмы»25.
Или, что наиболее вероятно, связь между преступлениями и сказками Уайльда, просто притянута за уши Маркусом.
Чтобы убедиться в этом, я пристроился в кресле, включил торшер и достал из кармана пиджака небольшой томик Уайльда, включавший оба сборника сказок, который я днем взял в библиотеке.
Несмотря на предубеждение, вызванное описанием сюжетов в изложении Маркуса Ван Ренна, вскоре я обнаружил, что книга мне нравится. Меня затянул блестящий язык Уайльда, циничное понимание человеческой натуры и элегантно выстроенные сюжеты с неожиданными поворотами, которых я не ожидал от морализаторского детского чтива. Только мне казалось, что я могу догадаться, что в рассказе произойдет дальше, как автор ловко переворачивал все с ног на голову. Особенно гнетущее впечатление на меня произвел рассказ о Рыбаке и его Душе из второго сборника «Гранатовый домик». Это не была слезовыжимательная, прямолинейно-депрессивная история о любви и самопожертвовании, как в «Русалочке» Андерсена. Морская дева была сумасбродной и капризной, Рыбак слабым и непоследовательным, как настоящий человек, а его Душа вызывала понимание и сочувствие, несмотря на то, что творила злодейства без малейших угрызений совести. Ведь у нее не было сердца, ей отказали в этом даре и просто бросили на берегу.
«И он был справедлив и милосерден ко всем. Он изгнал злого Волшебника, а Лесорубу и его жене послал богатые дары, а сыновей их сделал вельможами. И он не дозволял никому обращаться жестоко с птицами и лесными зверями и всех учил добру, любви и милосердию. И он кормил голодных и сирых и одевал нагих, и в стране его всегда царили мир и благоденствие.
Но правил он недолго. Слишком велики были его муки, слишком тяжкому подвергся он испытанию – и спустя три года он умер. А преемник его был тираном26».
Я с сожалением захлопнул книгу, дочитав до конца последний рассказ «Мальчик-Звезда», радуясь тому, что нашел такую прекрасную замену зануде Стокеру.
За ночь ни в номере Финчера, ни во всем отеле ничего примечательного не произошло. В семь утра я растолкал своего последнего нанимателя, услышав недовольное ворчание из-под одеяла, и закрыл за собой дверь.
Спустившись в лобби, я немного поболтал с Мэнии, а потом отправился на кухню завтракать. Потом зашел в свой кабинет и позвонил в секретарскую службу, где мне сообщили, что меня со вчерашнего вечера разыскивала миссис Хэйр, просившая срочно связаться с ней до восьми утра. Это меня несказанно удивило, так что я немедленно перезвонил ей домой. Аманда тут же схватила трубку.
– Оказалось, что Питер Спенли-Эвертон, брат Карлайл, сейчас находится в Нью-Йорке, – затараторила она. – Он вылетел вчера вечером, в половину девятого его самолет приземляется в Лос-Анджелесе. Я собираюсь его встретить и отвезти в отель «Билтмор» на Першинг-Сквер, чтобы он мог переодеться с дороги и позавтракать, прежде чем ехать в полицейское управление. Предлагаю встретиться примерно половину десятого в ресторане «Билтмора». Постарайся захватить фотографию Карлайл в молодости, о которой ты рассказывал. Чтобы Питер успел… подготовиться.
Я отправился в хозяйственные помещения и нашел горничную пятого этажа, Пилар Кадрон, попросив ее открыть мне номер Спенли-Эвертонов. После последнего обыска полицейские сняли все печати, разрешив уборку.
Похоже, миссис Кадрон, временно избавившаяся от всех постояльцев своего этажа, уже почти ничему не удивлялась, поэтому просто поднялась со мной и молча отперла дверь своим ключом. Она лишь подозрительно взглянула, когда я снял фото молодой Лайлы с бюро, вынул его из рамки и убрал во внутренний карман пиджака.
– Сотрудничество с полицией, – пояснил я горничной.
