Итак, что мы имеем? Таинственный Гэри Михан, без колебаний убивающий стариков и детей ради наживы. Лайла и Колин, парочка авантюристов с великосветскими манерами, втянутая в ограбление банка. Точнее почти втянутая – Лайла заработала свою долю благодаря другим талантам. Колина на дело вообще не взяли, в банк зашли здоровые парни – Финчер, Махоуни и Пеш, а щуплый Пирс сидел в машине. Щуплый. Пеш побежал в хранилище помочь Картрайту нести сумки с деньгами. Пеш – француз, из семьи потомственных гангстеров, ненавидящий полицию и не боящийся крови.
А «Гарнет» – бывшее гнездо преступников, известный бутлегерский отель. Как же я раньше не догадался!
Что-то начинало складываться. Все в «Гарнете» было фальшивым, не тем, чем казалось на первый взгляд, все носили маски и играли роли. Начиная с управляющего. Даже убийства были обставлены с подчеркнутой театральностью. Соловей и роза, поэт, разочаровавшийся в любви. Так ли разочаровавшийся?
Фальшивый аристократ с сапфировыми глазами, фальшивый генерал, умерший от разрыва сердца. Таинственная фигура в черном плаще до пола, волочившая тяжелый чемодан. Все вполне реально. Но есть одна загвоздка. Как я ни бился, не мог ее решить.
Первое убийство казалось решительно невозможным, не вписывающимся в схему. Зачем нужен был этот удар в сердце? Почему для всех убийств преступник выбрал разные наркотики? Лягушачий токсин, никтотин, скополамин… Скополамин! Ну конечно же. Сыворотка правды. Это все объясняет.
На всякий случай я снял с полки фармакологический справочник и нашел нужный раздел. Звонить доку Спарксу было поздно, наверняка в судебном морге все давно ушли праздновать Рождество. Впрочем, это уже было не важно.
Я приехал в «Гарнет» за сорок минут до начала дежурства. Отпустил пораньше немногословного Винни, сообщившего мне, что дочитал книгу о Дракуле. Он сухо пожелал мне счастливого Рождества, надеж шляпу и плащ и был таков.
В фойе я встретил мистера Шимански, старательно отводившего глаза. В ресторане официант передал мне накрытое крышкой блюдо с праздничным окороком и небольшими закусками, посоветовав мне полакомиться этими деликатесами у себя в кабинете. Сам ресторан уже готовился к закрытию, обслуга снимала скатерти со столов, в баре Тони красочно расписывал последним клиентам из числа временных постояльцев прелести ночной рождественской программы развлечений Лос-Анджелеса за стенами «Гарнета».
Никого из постоянных обитателей я не заметил ни в баре, ни в «шахматном алькове».
В начале двенадцатого отель по традиции погрузился в полумрак и совершенно затих. Я был уверен, что заезжие бизнесмены, отправившиеся встречать Рождество со своими деловыми партнерами, а, может, на Голливудский бульвар, в ночные клубы Родео-Драйв, Малибу или Вениса, вряд ли будут возвращаться по своим кроватям раньше двух часов ночи, а до этого у меня было еще полно времени сделать то, что я задумал.
Перекусив у себя восхитительно нежным окороком и хлебцами с какими-то неведомыми паштетами, я дождался полуночи, а потом вышел из кабинета, как будто совершая привычный обход.
– С рождеством, Артур, – поздравил я немолодого консьержа, которому выпало дежурить в эту ночь.
– С рождеством, мистер Стин, – откликнулся он, моргнув, затем снова смежил веки, утратив ко мне всякий интерес.
Я заметил, что Артур не стал закрывать на запор двери отеля, справедливо решив, что подвыпившим гостям будет спокойней, если они смогут беспрепятственно вернуться в свои номера.
– Артур, какой у вас рост?
– Пять футов девять дюймов29, сэр.
– Можно вас попросить о помощи. Это не займет много времени. Вы не могли бы выйти из-за стойки и встать около лифта.
Артур, моргая, принялся исполнять мою просьбу.
Я вызвал лифт на первый этаж, а сам отошел в сторону алькова, ожидая его прибытия. Двери открылись, и в светлом проеме кабины стала отчетлива видна фигура Артура. Я долго вглядывался в нее, пока двери снова не закрылись.
– Спасибо, Артур. Можете дальше отдыхать.
Портье удалился, что-то недовольно бурча под нос.
Я закрыл глаза и попытался воспроизвести в памяти все детали увиденного. Голова Артура на целый фут не доставала до уровня, на котором были расположены светильники в кабине. Я был уверен, что незнакомец даже в шляпе был на дюйм ниже. Значит, им определенно не мог быть Франсуа Пеш, рост которого составлял не менее шести футов, что подтверждали полицейские документы и показания Донована. Не удивительно, что мне показалось в этой фигуре что-то неестественное – плащ Пеша ей был определенно велик, он выглядел каким-то средневековым балахоном, а уже мое воображение дорисовало образу сверхъестественные черты.
