Они отвернулись друг от друга и разошлись в разные стороны. В какой-то момент девушка повернулась, чтобы посмотреть, не глядит ли он на неё. А он стоял, ожидая этого момента. И радостно помахал ей. Затем снова отвернулся и, уже не оборачиваясь, скрылся в дверях университета.
Лада поспешила к другому входу. День обещал быть необычным.
Четыре двадцать утра. В застоялом воздухе комнаты ещё витает морозный аромат, пронизанный тонким запахом еловых ветвей.
Я подхожу к окну, словно бы надеясь увидеть во дворе Силланта, спешащего на помощь незнакомцу. Мы так привыкли провожать взглядом уходящих, что чувствуем себя растерянными, когда они исчезают просто так: только что были — и вдруг их нет. Лишь аромат мороза и леса.
Открываю окно, и аромат тоже пропадает. Остаются только давящие мысли, жгущие своей горечью самое сердце. Что я наделала? Что теперь будет, если тот человек умрёт? Разве это было справедливо? Разве я имела на это право? Однажды этот монстр едва не убил меня. Едва. Одно мгновение, одно невероятное совпадение, когда облако закрыло луну в самый нужный момент, — и я осталась жива. Потому что человеческая натура на несколько секунд взяла верх. Потому что облако проплывало по небу именно в этом месте. Потому что так было предрешено.
Четыре сорок. Небо за окном едва заметно посветлело, но до восхода солнца ещё не меньше часа. В квартире царит тишина, только тикают в гостиной часы на стене. Родители спят. В комнате прибрано и чисто: мама всегда готова к моему появлению дома.
И вот я здесь. В самом безопасном месте на свете.
Невольно улыбаюсь: «Мне многое, видимо, довелось повидать, если я считаю самым безопасным местом на свете квартиру, где однажды на меня напал оборотень».
И всё же это так. Дом, где я провела детство; дом, где живут мама и папа; дом, где начинались все мои истории, — что может быть надежнее во всём белом свете? Где ещё можно спрятать сердце, побыть наедине с самой собой, почувствовать себя на своём месте?
Слышится приглушённый стенами кашель. Это напоминает о себе недавняя простуда, которую умудрился подхватить отец. В дверь тихо скребётся, поскуливая, Хелсинг. Впускаю его. Запрыгивает на мою кровать, ложится, кладёт голову на лапы, наблюдает. Снова тишина. Пять утра.
Открываю какую-то книгу и сажусь рядом с Хелом. Не могу понять ни строчки. Так и сижу с перевёрнутой первой страницей минут десять, проскальзывая взглядом один и тот же абзац и почёсывая пса за ухом. Нет, чтение не поможет.
Понимаю вдруг, что не могу оставаться дома, в уюте, тепле и спокойствии, зная, что где-то там, вероятно, творится что-то страшное, произошедшее по моей вине. Каким бы оно ни было, моё надежное место, сейчас я его не заслуживаю. Тишина и бездействие давят.
Нужно идти.
Легче всего успокаиваешься, когда идёшь по улице: упорядочиваются мысли, сглаживаются обострённые чувства, приходят в голову неожиданные решения.
Одеваюсь и неслышно выхожу из квартиры. На улице заметно светлее. Час мрака прошёл, и теперь мир снова наполняется светом. Тишина почти такая же, как в квартире. Лишь где-то за домами изредка проезжают машины и первые троллейбусы.
По безлюдным дворам и улочкам направляюсь в сторону Логова. Оно на другом конце города, но мне сейчас нужен долгий путь, потому что мыслей и чувств слишком много.
Думаю. Вспоминаю каждую деталь прошедшей ночи, оцениваю каждое своё слово и движение, заново принимаю решения, представляю, что было бы, если бы я поступила по-другому. Думаю обо всём, стараясь избегать только одного: мысли, что мой противник мёртв.
Поэтому, вероятно, Силл не спешит ко мне. Не хочет огорчать, не знает, что сказать и как помочь. Прошло уже больше часа с тех пор, как он покинул меня. Неужели, никаких новостей?
Я пробую мысленно позвать его, но ответа нет.
На пути всё чаще попадаются люди: ранние работники, любители утреннего спорта и те, кто возвращается с ночной смены домой. Почти шесть часов утра.
Возле улицы, ведущей к стадиону, где проходят занятия с Шурупом, я останавливаюсь. Тренер всегда встает рано, я это знаю. Вероятно, он не откажет мне в чашке кофе и отвлечённом разговоре. Скажу ему, что проснулась ни свет ни заря и мне не сиделось дома.
«Постарайся отвлечься. Встреться с друзьями, проведи время так, как тебе хочется».
Так и поступлю. Пойду к другу, проведу время за разговором с ним и за чашкой кофе в его уютной каморке, отвлекусь. Надеюсь, не потревожу его своим присутствием. Впрочем, тренер всегда рад нашему спонтанному появлению: когда мы заходим во время прогулок, когда забегаем что-нибудь занести или забрать, когда вдруг собираемся по случаю какого-нибудь торжества. Если нет тренировок, он чувствует себя одиноко в огромном зале, запирается в каморке и старается отвлечься книгами. Наш приход, вероятно, спасает его тогда. Каждый раз он с энтузиазмом спешит ставить чайник и с интересом ждёт каких-нибудь новостей.
