На пороге стоит высокий человек в старом свитере и джинсах. От него пахнет морозом и еловыми ветками.
— Больше всего на свете тебе захотелось прийти сюда, чтобы отвлечься, — горько произносит он.
— Зачем ты здесь?.. — изумлённо начала я, но внезапный ком в горле не дал договорить.
Никогда раньше не ощущала ничего подобного, но сейчас отчётливо понимала, что начинаю паниковать. Бешеный стук сердца наполнял всё пространство зала, в глазах потемнело, и закружилась голова.
Стараясь удержать себя в руках, я отвернулась, уткнувшись взглядом в кусок светлеющего неба в окне напротив.
Главное — глубоко дышать, чтобы успокоиться. Вдох. Выдох. Ещё вдох. Выдох. Паника и истерика сейчас ни к чему. Вдох. И выдох. Нужно всё прояснить. Разобраться…
На плечо легла тяжёлая рука. Силл напоминал о том, что он рядом.
— Пойдём, — услышала я его голос, уверенный и настойчивый, как бывало в те минуты, когда он мысленно звал меня.
Молча повернулась и, глядя за спину Мага, туда, где в искусственном свете блестели какие-то склянки на столе, вошла в каморку.
Первое, что я увидела, был именно стол, на котором теснились разные баночки, мешочки, ступки, бутылочки и тарелки. Затем я посмотрела на пол, и меня замутило: на паркете отчётливо были видны широкие и рваные бурые полосы. Я перевела взгляд на кровать в углу и, наконец, увидела тренера.
Александр Трофимович лежал, глядя в сторону. Он был до пояса укрыт толстым одеялом. То, что было выше, я сначала приняла за рваную красную рубаху, но почти сразу поняла, что это совсем не клочья ткани.
Туловище, руки и даже шея тренера были сплошь изрезаны и исколоты. Запёкшаяся кровь и кожа, вздыбленная в местах особенно глубоких ран, показались мне чем-то нереальным, кадром из страшного фильма.
Глаза мои были распахнуты от ужаса и осознания правды. Голос разбился вдребезги, когда я вытянула из себя единственное слово:
— Прости!..
Услышав это, тренер медленно закрыл глаза, и лицо его исказилось страшной болью. Я испугалась от мысли, что даже мой голос и мои слова доставляют ему мучения.
Крик рвался наружу. Невозможно было сдерживать его в себе. Нервным резким движением обеими ладонями я закрыла рот. Мне стало очень трудно дышать, и я готова была уже бежать куда-нибудь подальше, чтобы выплеснуть чувства, разрыдавшись во все горло. Но вдруг всё та же тяжёлая ладонь коснулась моей головы.
И буря в одно мгновение превратилась в штиль. Паника стихла. Осталось только горькое осознание правды.
— Оставь это на потом, — произнёс Силлант, убирая руку. — А тут сразу следовало всё прибрать…
На моих глазах бурые пятна втянулись в паркет, словно их и вовсе не было. Маг прошёл мимо, выдвинул стул, взглядом призывая меня сесть, а затем из ниоткуда возникла чашка травяного чая.
На ватных ногах я подошла к стулу и села.
— Тренер…
— Идиот, — сказал Маг так внезапно и громко, что я даже вздрогнула от неожиданности. — Прости, — обратился он ко мне, — выпей чаю, пожалуйста.
Я взяла кружку и сделала маленький глоток. Шур всё так же лежал с закрытыми глазами. Силлант повернулся к столу и продолжил смешивать ингредиенты лекарств. Видимо, тех же, что давал мне всего пару часов назад.
Он стоял между нами, и всё, что мне было видно, это искажённое болью лицо и закрытые глаза тренера. Туловище, изрытое ранами, Силлант загораживал, и я была благодарна ему за это.
— Силл, — спросила я негромко, с надеждой глядя на Мага, — всё будет в порядке?
— В физическом плане, думаю, да. С ранами на теле я справлюсь, — ответил он. — А вот что касается сердца, тут ничего гарантировать не могу…
Тренер едва заметно хмыкнул, но это не ускользнуло от моего внимания.
— Вам давно пора было поговорить, — сказал Силлант, обращаясь к нему. — Тебе уже сорок, Сашка, ты перестал быть мальчишкой, а всё ещё играешь в прятки.
Тренер промолчал. Несколько секунд он лежал неподвижно, а затем открыл глаза и медленно повернул голову в мою сторону. Мне стало страшно, но я не смогла отвести взгляда от его карих глаз.
Почему же я раньше не узнавала их, когда встречала огромного серого волка, ведь тысячи раз видела! Теперь уж точно буду узнавать всегда.
Сухие, треснувшие губы Александра Трофимовича раскрылись и он хрипло произнёс:
— Я хотел извиниться…
— Теперь это уже не имеет значения, — прервала его я. — Мне кажется, мы квиты.
Раньше мне было достаточно легко думать о том, что такова моя судьба. Существо, обратившее меня, было неведомым призраком, фатальной случайностью. У него не было имени, возраста и истории. Теперь же оно обрело плотность. Каким-то невероятным и страшным образом стал моим любимым тренером, человеком, которого я знаю и которым дорожу.
И теперь всё стало сложно. Сразу возникло столько вопросов. Как ты оказался там, Шур? Зачем поступил так со мной? И почему именно со мной? Отчего же раньше не сказал обо всём? И что нам теперь делать?.. Как смотреть в глаза друг другу?..
