Наклонился к плечу незнакомый пацан, смуглый, нервный, настоящий мачо-латинос. Я таких не люблю. Зайди во второй кабинет, шепнул. И сразу отвалил, будто не имел ко мне никакого отношения. По пьяни я почему-то решил, что во втором кабинете сидят мордовороты, интересующиеся Шуркиной папкой, но ждал меня в кабинете Филин. Он оказался совершенно невыразительным человеком в простом, но добротном костюме, явно не купленном в магазине. Даже в «Рыбах» Филин (Виталий Иванович) не позволил себе расслабиться, все пуговички на костюме были застегнуты, а неброский галстук туго затянут. Что-то страдальческое проглядывало в легких морщинах, густо покрывавших его лоб, в осторожном взгляде. На меня Филин взглянул как на какую-то поганку неизвестного пока вида. Вот приходится и с такими работать, подтвердил его страдальческий взгляд. Но вслух он сказал другое.
– Парашют на какой таможне?
Оказывается, Шурка успел о парашюте растрепаться.
– Я туда специального человека отправлю, – страдальчески заявил Филин. – Мне память о Вадике дорога. Мы все его знали. – Он плеснул коньяку в какую-то крошечную рюмку из тяжелого стекла и оглядел меня: – Чтобы иметь хорошие сборы, надо самолично воспитать, а иногда даже перевоспитать большое стадо баранов. Понимаешь, о чем я?…
Я кивнул.
– Пьешь в меру, это хорошо. И Костю-козла правильно припугнул, – (все-то он знал, скотина). – Оно, конечно, с Шуркой получилось нехорошо, но в нашем деле всякое бывает. Ты это помни. Каждый за себя, один Бог за всех. Все ходим под Богом. – И, помолчав, добавил: – Считай, ты в команде.
Я поднялся.
Мне очень хотелось спросить, когда и где будут хоронить Шурку, но я не решился. Правда, в дверях Филин меня остановил:
– Шуркины вещи у тебя остались?
– Какие вещи? – не понял я.
– Он ничего не оставил?
– Мне? Да когда? – ответил я, но врать не стал: – Оставил, впрочем. Ну, пятьсот баксов. Это точно. Выдал вроде как подъемные.
– Капусту можешь не возвращать, – разрешил Филин. – А еще?
– Ну, джип. Я пока на Шуркином джипе езжу.
Филин долго смотрел на меня. Потом двумя пальцами протянул бумагу. Я правильно угадал: доверенность на Шуркин джип.
– Спасибо, – сказал я и вышел.
Все в тот вечер было как в сухом тумане.
В зале кипело веселье. Я кому-то нахамил, меня и Юху выставили. Плешивый Долган нас где-то бросил, исчез и конкретный Толян.
В конце концов Юху сморило и он упал на диван, на котором вчерашней ночью умер Шурка, неизвестный джазист.
А я просидел за столом до утра, выкурив две пачки «Мальборо».
Осенью у меня угнали джип.
Не черный «чероки», оставшийся от Шурки, а новенький «лэндровер», который все менты узнавали за версту. Еще бы не узнать, – он был совершенно необыкновенного фиолетового, даже какого-то чернильного цвета. Грозовая туча, а не джип. А Шуркин «чероки» перед тем я отдал Косте Воронову, попросив загнать подороже.
«Да ну! – не поверил бывший таксист. – Кто возьмет подороже? Машина не побитая, но старая».
«Ее только что покрасили, – возразил я. – Кто знает, что она старая?»
«Бог знает».
«Ну, Бога я беру на себя, – пообещал я богобоязненному владельцу „Брассьюри“. – С Богом договоримся».
Он понял.
Машина ушла за хорошие деньги.
А джип нестандартного цвета достался мне после того, как я помог Филину решить проблему дочери. В свое время Виталий Иванович отправил дочь в Штаты, но с учебой у нее не задалось, по определению не могло задаться, а жизнь в России вообще оказалась не по ней. Будто не здесь родилась – это не то, и то не это. Капризная девица. Я ее никогда не видел, но иначе не назовешь. Вложи деньги в Канаду, посоветовал я Филину. Страна скучная, зато нет особых проблем с гражданством. Просто инвестируй в экономику Канады сто пятьдесят тысяч и все в порядке.
– Баксами?
– Ну, не деревянными же. Зачем Канаде рубли?
– Это большие деньги, – Филин страдальчески поморщился. И спросил с непонятной надеждой: – А как с Австралией?
– Вам что нужно? – удивился я. – Отправить дочь как можно дальше или сэкономить бабки?
– И то, и другое.
– Ну, так давно известно: чем дальше, тем дороже.
– Неужели везде зашкаливает?
– Еще как зашкаливает! – подтвердил я. – Но есть варианты.
– Ну? Ну? – живо заинтересовался Филин.
– Скажем, государство Доминика…
– Это где такое?
