Однажды я спустился в переход, решив покатать девицу Олю в джипе (все же удачу нагадала мне она), но ни Оли, ни гипсового старца в переходе не обнаружил. Зато, поднимаясь наверх, в упор наткнулся на Нюрку. Останавливаться не стал, так, кивнул только и проследовал мимо, что ее, конечно, заело:
– Ну, чего бежишь? Сам мог позвонить. Я твой телефон потеряла.
Мне было все равно. Я так ей и сказал. Но кипела во мне буря предчувствий. Не знаю, почему, я боялся взглянуть Нюрке в глаза. У нее был мой телефон, но она мне не позвонила. Все во мне вздрагивало от обиды. Ведь своего телефона она мне не дала. Не выдержав, я добавил:
– Ты постоянно врешь.
– Зачем мне врать с такими ногами?
Я остановился и внимательно посмотрел на Нюрку.
Элегантные сапоги до ушей, это точно, облегают каждую ногу, как перчатки, если так можно сказать. Классные ноги. Действительно, зачем врать с такими ногами? Простодушие Нюрки были невероятно. В глазах у нее тоже что-то прыгало, странное что-то, она тоже, как я, отводила глаза в сторону, будто боялась что-то пообещать ненароком. Никаких телефонов я тебе больше не дам, на всякий случай сказал я, хотя голос мой утверждал совсем обратное. С такими ногами, как у тебя, нет смысла запоминать чужие телефонные номера, кому надо, тот сам дозвонится. А вот, если хочешь… А вот если хочешь, все же решился я, можно заглянуть в «Брассьюри»…
– Терпеть не могу пиво!
– У меня особое… Прямо из Мюнхена…
– А что ты делаешь в пивной? – заподозрила Нюрка. Наверное, приняла меня за охранника или за вышибалу.
– Помнишь, я говорил в милиции?… Это не просто пивная… Это мое собственное заведение… Неплохое, между прочим…
Нюрка явно хотела послать меня подальше, но слово
– Поехали.
Внизу, в зале «Брассьюри», оказалось шумно.
«Давай сядем у окна…»
Я даже не оглянулся.
«Или у камина…»
Ну, уж нет! Не оглядываясь, я упорно тащил Нюрку за руку по узкой лесенке в башенку.
«Да постой же!.. Куда мы?…»
Я не ответил.
В башенке оказалось сумеречно, из обледенелых окон сочился слабый свет фонарей. Черные, страшные в полумраке кресла, больше ничего. Ну, может, еще ледяные розы на стекле. К нашему приходу.
– Зачем мы здесь? – удивилась Нюрка. Иногда вопросы ей удавались.
– Хочешь выпить?
– Плохо быть женщиной… – загадочно ответила она. – Зависишь от цен на спиртное… – Впрочем, даже в полумраке она разглядела бутылку «Бисквита» и вырвала ее из моих рук. – Конечно, хочу!..
Мне показалось, что она издевается.
Я жадно обнял ее.
«Ты всегда так?» – задохнулась она, но бутылку из рук не выпустила. «Мой папа всегда говорил, что лучше дать, чем получить». – «Он что, был у тебя священник?» – «Нет, боксер».
Нежное Нюркино тело таяло у меня в руках, никогда меня так сильно не зажигало на живое. Ее нежное сильное тело светилось во тьме, как под напряжением. Я стащил с нее все. Вообще все. «Погоди»? – жадно шепнула она. «Ну, что еще?» – «Я вся в твоих слюнях». – «А чего ты хотела?» – «Да погоди, у меня ноги мерзнут». Она ловко сунула голые ноги в сапоги. Не знаю, как у нее такое получилось, может, опыт большой. Приоткрытая дверь, ведущая вниз, в кафе, ничуть ее не смущала. Может, наоборот, придавала сил, возбуждала. Мы сгорели вместе. Со мной страшно давно ничего такого не происходило, наверное, потому я глупо спросил:
– Ты еще придешь сюда?
– Никогда, – все так же шепотом ответила она.
– Почему?
– Здесь темно… И здесь нет душа…
– При чем тут душ? – обиделся я.
– Вот дурак, – все так же шепотом ответила она. – Нормальная женщина не может без душа. А я нормальная женщина, – по-моему, она опять врала. – Здесь есть салфетки? – И, наконец, сказала: – Проводи меня.
Но, сказав так, устроилась в кресле и закурила.
Меня при этом она заставила одеться и сесть у окна, шепнув: «Так я твой силуэт вижу».
– Мы увидимся?
– Зачем? – удивилась Нюрка. – Ты свое получил.
– Любишь одноразовые игры?
Она промолчала, но не обиделась, видимо, решила поставить точку:
– Я не должна была сюда приходить. У меня любовник есть.
– А муж?
– Мужа я давно выгнала.
Докурив сигарету, Нюрка встала.
Я чувствовал пустоту, будто она уходит навсегда, но вслух говорить ничего не стал, все равно она не стала бы слушать. «Тебе надо бросить все это, – обидно обвела Нюрка рукой темные заиндевелые окна, кресла, письменный стол – всю мою нынешнюю жизнь одним движением обвела. – Я слышала, ты когда-то занимался строительством. Не перебивай. Неважно, от кого я это слышала. Тебе надо выползать из всего этого, – она еще презрительнее обвела тонкой рукой мир, который я завоевал с таким трудом. – Рано или поздно тебя тут зарежут. Мне тебя не жалко, но почему-то я не хочу, чтобы тебя зарезали в пивной. – В ее голосе прозвучало странное обещание. – Хочешь, сведу тебя с одним человеком?
– С психиатром?
