То техника придет не вовремя, то сломается кран прямо с зависшим в воздухе грузом, то понадобится срочно складировать привезенные трубы, чтобы их не разворовали. А то неожиданный ливень затопит канаву, срочно нужна помпа. Понятно, наезжали иногда без предупреждения представители городской администрации: вот, дескать, люди жалуются, что ограду зацепили у детской площадки…
Ни дня без проблем, зато голова занята.
За деньги, которые нам шли, имело смысл волноваться.
Технику мы арендовали через Иваныча-старшего, по самым льготным ценам, через Иваныча шли и заказы. При этом, самые оплачиваемые, самые выгодные заказы, чаще всего те, что связаны с подземными работами – канализация, теплотрассы. Попробуй, отследи каждый метр, если трубы укладываются под землей тысячами метров. Черная касса в сейфе «Стройинвестсервиса» скоро достигла у нас пол-лимона.
Опять же, не в рублях.
Это были уже нормальные, это были серьезные деньги и ключ от сейфа хранился у меня (на этом настоял Иваныч-старший); свою часть младший получал из моих рук. Как контролер, Иваныч-младший вполне, в общем, выполнял возложенные на него отцом обязанности, но меня его присутствие скоро начало доставать. Я действительно понял, наконец, истинную природу чувств, мучивших когда-то Костю Воронова. Вот он, значит, горбатился, пробивал, развивал свое несчастное «Брассьюри», а какой-то бандос сидит в кирпичной башенке да покуривает, как хозяин!
Иванычу-старшему я ни в чем не перечил.
Какой смысл перечить? Ведь он был бугром, в тени которого мы укрывались. И следовало признать, был бойцом, на которого можно положиться. Немало ходило слухов про интриги и подкопы, которые велись под Иваныча-старшего, но на своем месте в городской администрации он сидел уже второй срок и, кажется, твердо настроился на третий.
Перевыборы, кстати, назначены были на лето.
Когда Коршун развернулся перед ночным клубом «Синильга», я сказал:
– Во-первых, не вздумай уснуть. – Я знал о феноменальном умении Коршуна впадать в спячку при первом удобном случае. – Во-вторых, кати сейчас вниз по Красному и внимательно присматривайся ко всем кабакам, расспрашивай знакомых человечков. Наткнешься на шефа, сразу выходи на меня. Я буду здесь. В «Синильге». Есть вопросы?
– Нет вопросов, – ответил Коршун. Но не выдержал: – Ты бы его подшил.
– Я тебя подошью.
Надраться бы…
Найду младшего, решил я, отдам санитарам, тогда надерусь.
Думая так, я самому себе не хотел признаться в том, что остаюсь в «Синильге» по самой банальной причине: не хочу нарваться на Нюрку. Она обязательно осваивает сейчас ночные точки. Ну, скажем так, показывает их одному заезжему гостю. Дошли до меня такие слухи. Продолжая объезд, я непременно рано или поздно нарвался бы на Нюрку.
А я этого не хотел.
Я не видел Нюрку почти три недели, но все равно не хотел нарваться на нее в каком-нибудь задымленном баре в обнимку с умным фуфлом, выкуривающим трубку, и обязательно похожим на веник из-за усов или бороды. Она таких любила, называла друзьями, а все, что они умели – писать нелепые картинки или такие же нелепые стишки, да пить на ее счет. При этом про Нюркины картинки они, как правило, хранили молчок. Наверное, понимали, что она и в этом их обскакала.
В нижнем зале «Синильги» меня встретил сам владелец заведения Владимир Семенович Кичин – тучный невысокий человек, голос с придыханием, глаза льстивые и хитрые. «Могу поставить отдельный столик, – сразу предложил он. – А могу посадить с Федором Павловичем, с Фединым. Ну, знаете, из этих серьезных, – он многозначительно поднял глаза к потолку. – К тому же, майор. Он к вам с уважением».
И спросил:
– А вы к нему с уважением?
– Я-то? Я с полным.
Глядя на майора Федина, с улыбкой протянувшего мне узкую ладонь, никогда не знавшую мозолей, я почему-то вспомнил, что именно майор Федин (тогда еще лейтенант) таскал в свое время Нюрку на допросы. В советское время занимался он в КГБ, скажем так, вопросами искусства. Но Нюрка и тогда была не дура, лейтенант Федин ничего существенного на нее не накопал (подумаешь, книжки привозила из Польши), а сейчас так вообще – дружил и с ней, и с художниками. Поднабрался от них. Это раньше они ему не нравились. Ну, не в том смысле, что плохо писали, а в том, что болтали много.
Я сплюнул: пусть лучше голова болит, чем постоянно думать о Нюрке.
Лучше с эфэсбэшником посидеть, отвлечет, наверное, подумал я. А Витьку Коршуна, завтра же выгоню к черту. Зачем такой водила Иванычу?
На майоре Федине был недорогой синий костюм.
Меня Нюрка в ночной клуб в таком не пустила бы. Но майор имел право. Он был весь в синем, его хитроватые глаза тоже подсвечивали синевой. Черт знает, засомневался я, может, Нюрка и меня пустила бы в ночной клуб в синем костюме, будь у меня такие глаза. «Черт знает, что за город, – вслух пожаловался я. – Весь вечер встречаю одних слепых и глухих. Никто ничего не слышал, никто ничего не видел».
– Ты это о чем?
– Я это об Иваныче-младшем.
– Опять выпал в осадок?
– Полностью.
– Ну, не впервые, – Федин пристально посмотрел на меня. – Это старший попросил тебя приглядывать за сынком?
