Человек Чубайса полностью

– Костя, он всегда в борьбе, – тянул свое гомункул Юха. – Работал в артели карликов. Советская власть кончилась, артель закрыли, обвинили карликов в пособничестве коммунистам. Когда демократические преобразования обнимают пламенем всю страну, сильнее всего поджариваются карлики, – выдал Юха. – Теперь у него свое дело. Автозаправку на Светлой знаешь? Ну, вот, – обрадовался он, – это Костина автозаправка, он там в кафушке работает. Входит в кафушку прижимистый клиент, новый русский, как ты, Андрюха, ковыряет в носу, ждет, когда заправят-помоют богатую машину. Сидит, понятно, ничего не заказывает, в мыслях нет у него такого ужаса – заказать чего-нибудь в кафушке на автозаправке, а тут Костя подлетает с карандашиком, с блокнотиком, с чистенькой салфеточкой на локотке. Весь свободный в свободном. «Кофе желаете? Вкусную поджарку? Салат?» Заметь, ни одна скотина Косте не отказывает. И чаевых не жалеют.

Карлик согласно кивнул.

Наверное, он боялся упасть с Энциклопедии.

Но вообще приятно, наверное, попирать маленькой морщинистой задницей столь обширный свод знаний.

– А уже на самом пике советской власти, – с фальшивым уважением объявил Юха, – Костя был председателем товарищеского суда карликов!

– Замом председателя, – деревянным голосом поправил Юху карлик. Оказывается, он все слышал. – У нас артель была дружная. Судили только двоих. Еще были кандидатуры, но Советская власть кончилась.

– Жалеешь?

– Нет.

– Почему?

– Теперь можно заниматься свободным предпринимательством.

– Ты занимаешься свободным предпринимательством? – не поверил я.

– Каждый зарабатывает как может, – ответил карлик. Он боялся пошевелиться. Но карлик – предприниматель, конечно, звучало здорово. Не шевельнувшись, одними губами он выговорил: – Вы вчера лук ели. Я такие вещи как волк секу.

– Я лук и сегодня ел.

– Вот видишь, – перешел карлик на ты и добавил трогательно: – Ты не бойся, я не деньги подошел занимать. Сколько я могу занять при таком росте? Меня прямо с работы похитили.

– Иваныч? – догадался я.

– Ага, – ответил карлик. – Иваныч мне коньяк в рот лил. Я его спросил: «Кофе желаете? Вкусную поджарку? Салат?» – а он одной рукой раскрыл мне рот, а другой стал в рот лить коньяк. Сказал, что бесплатно. Ну, я и поехал с ним. Он обещал скрестить меня с крупной женщиной. Но мы еще ничего не ели. – Карлик осторожно потянул маленьким носом. – Я здорово чую запах гари. Ты чувствуешь запах гари? – И злобно рассмеялся: – Горим!

– Ты бы хоть картошки пожарил, – упрекнул я Юху.

– А нет картошки.

– Ну, сходи, принеси.

Отправив Юху в магазин, я вытащил из кармана мобильник и позвонил санитарам. Они откликнулись незамедлительно, будто ждали моего звонка.

«Заберите Иваныча, – назвал я адрес. – Ну, как обычно. Приведите Иваныча в человеческий вид, так, чтобы он вышел от вас как птенчик. Счет? Какие, к черту проблемы? Как всегда. Наличкой».

Когда я спрятал мобильник, карлик спросил:

– А мне… Можно?…

– Наличкой? – не понял я.

– Нет… Тоже туда…

– Снять запой?

– Ага.

– А ты в запое?

– Не знаю.

– Ты давно пьешь?

– С вечера.

– Тогда нельзя. Тогда еще рано.

– Почему?

– А кто за тебя заплатит?

– А ты? – выдохнул карлик.

Но недавно мой товарищ, друг хороший, он беду мою искусством поборол… Он скопировал тебя с груди у Леши и на грудь мою твой профиль наколол…

Вынув мобильник, я в сотый раз набрал Нюркин номер.

Шел второй час ночи, конечно, Нюркин телефон молчал, зато карлик смотрел на меня с непонятной надеждой.

Знаю я, друзей своих чернить неловко, но ты мне ближе и роднее оттого, что моя, верней – твоя татуировка много лучше и красивее его…

С интервалом в пять минут я трижды звонил Нюрке, и все это время карлик смотрел на меня с непонятной, но ясно уловимой надеждой.

– Сходи в туалет, обмочишься, – посоветовал я.

– Я уже обмочился, – ответил он все тем же деревянным голосом. – Я же не милиционер, не в две смены работаю. – И хорошенько пораскинув маленькими мозгами, понимающе добавил: – Бывает, я тоже с Богом беседую.

И замолчал.

Зато Нюрка откликнулась.

По краске лица и по живости речи видно было, что государыня сердится, но я рассмешил Нюрку, рассказав про карлика-предпринимателя с деревянным голосом, а потом про то, как бригада санитаров увозила Иваныча-младшего, и как он рвался из их рук, требуя вернуть ему его якобы окровавленный топор.

Все равно какая-то досада мешала Нюрке:

– Что у тебя за вид?

– Ну, какой может быть вид у человека в пять часов утра?

– Я тебя знаю, – Нюрка отправилась в ванну, скидывая на ходу одежду. – Даже не смей думать остаться. Я спать хочу. Через минуту чтобы следа твоего в квартире не было.

Я послушно кивнул, прилег на диван и уснул.