Юха покачал головой:
– Ты даже не понимаешь…
– А ты объясни.
Он попытался:
– Вот отец у меня дружил с Покрышкиным, помнишь? – было видно, что мысли Юхи заняты чем-то другим. – И это было естественно. Это была нормальная дружба, она ни у кого не вызывала удивления, понимаешь? А сейчас попробуй подружись с мэром или с командующим Западно-Сибирским военным округом, а? Я это не к тому, – успокоил он меня, – что с мэром или с генералом нельзя подружиться. Можно, наверное. Но для этого, как сейчас говорят, нужны деловые основания. – По-моему, Юха не понимал всех слов, которые произносил. И по кухне у него гуляли подозрительные запахи. – А отец дружил с Покрышкиным без всяких деловых оснований, понимаешь? Они просто дружили. Потому, что думали об одной цели – мой либеральный отец и коммунист Покрышкин.
– Хочешь сказать, что теперь они не смогли бы дружить?
– Вроде как в самую точку.
– А может, это хорошо?
Юха качал головой.
В квартире было пусто и голо.
Несколько раз он просил у меня деньги.
Я отдам, я теперь читаю спецкурс, говорил он, имея в виду лекции, за которые получал жалкие гроши. Раньше он никогда не опускался до денежных просьб. Это меня так удивило, что я выложил Юхе все, что у меня было в карманах, тоже, в общем, какой-то мизер, потому что я был пуст, как несколько лет назад, когда вернулся из Америки.
Крах.
Полный крах.
С одной стороны, это было даже удобно – ко мне потеряли интерес, никто не пытался затащить меня на дурацкие презентации и фуршеты; с другой стороны – поезд ушел, все уехали в будущее. Понятно, без меня. Только, может, Иванычи остались: старший в СИЗо, младший в психушке.
Рано упал снег.
Я старался не сидеть дома.
От майора Федина я знал, что в городе создается какая-то особая Служба безопасности (с подачи Трубникова). Наверное, я мог бы найти себе место в новой структуре, но не спешил. Трубников, скупив долги «Стройинвестсервиса», терпеливо выжидал, когда я сломаюсь. Но я не торопился. Я потихоньку присматривался, прислушивался, старательно снимал головные боли, вдруг вернувшиеся. Теперь я точно знал, что эти головные боли снимало только присутствие Нюрки. Но Нюрки не было, не было этой дуры, совсем вокруг не было! – и я терпеливо присматривался к разным людям, пытаясь найти щелку, сквозь которую можно было выскользнуть из сложившейся ситуации. Даже любимый джип необычного цвета ушел у меня за долги, я ездил на разбитой «Ладе», подброшенной по доверенности конкретным Толяном, застрявшим при своей кореянке.
Меньше всего в тот год я думал о Голощеком.
Его московский адрес был спрятан в подсознании.
В любую минуту я мог извлечь этот адрес, но даже думать об этом запретил себе. Представления не имею, что бы я делал, появись в Москве.
– Мучаешься? И правильно. Так тебе и надо, – с любовью энтомолога говорил при встречах Юха Толстой и в его заплывших глазах, лишенных зрачков, горела острая потребность высказаться. – Давай выпьем, – предлагал он, если я приносил выпить. – За тех, кого нет с нами… – Он выдерживал паузу и заканчивал, придурок: – За Пушкина… За Шекспира… За Высоцкого…
Потом спохватывался:
– Так тебе и надо, Андрюха. Ты никогда не умел понять главного: ничто нам не принадлежит – ни дом, ни любовница, ни жена. Рано или поздно природа все отнимает.
Такое впечатление, что он пытался в чем-то обвинить меня.
Но в то же время он мне сочувствовал.
Однажды появился Котел.
– Ну, чего скучать, Андрюха, чего профессионализм терять? – покровительственно закричал он высоким голосом. – Вид у тебя и сейчас внушительный, – ему было приятно подчеркнуть это. – Поехали со мной. Сам развлечешься, и мне польза. Побудешь рядом для авторитета. Делать тебе ничего не придется, одного вида хватит. Я тут нанял КАМАЗ, загрузим его товаром, а ты просто побудешь рядом со мной для авторитета, ага? Никакого оружия не понадобится, – добавил он с таким видом, будто я собирался прихватить с собой пушку. – У тебя вид такой внушительный, – добавил он льстиво, – что не понадобится никакого оружия.
Подумав, я согласился.
Я даже какие-то деньги содрал с Котла – как за охрану.
За неделю до этого пришел к Котлу чернявый узкоглазый мужичонка, сильно смахивающий на узбека. Стеганый халат и тюбетейка выделяли его из толпы. Спросил: не интересуетесь дешевыми сигаретами? – и когда перечислил марки и цены, Котел, конечно, заинтересовался, у него загорелись глаза. Человек инициативный, он никогда не ленился прихватить то, что плохо лежит. Подозреваю, что вообще тайной мечтой Котла было въехать в рай на халяву. Естественно, он поинтересовался: где товар? Узбек, часто мигая узкими черными глазами, ответил: «Считай, рядом. На складе одной воинской части. Эту часть нынче расформировывают, а снаряжение и довольствие офицеры самостоятельно реализуют по бросовым ценам. По бросовым, но за наличку. Исключительно за наличку, – подчеркнул узбек. – Всех-то дел, что подгоняй грузовик к складу и вывози сигареты».
