младенца, которые я мог выдавать людям по отправлении особых обрядов! Не помню, чтобы я когда-то был так
сильно взволнован. Я могу нарекать именами детей! Блеск! Но какие имена им давать? Кто должен выбирать
имена — я или родители? Вправе я нарекать младенцев именами по своему усмотрению? Это было бы
потрясающе!
— Нарекаю тебя Пузатиком!
— Но его зовут Тим!
— Теперь уже нет. А малыш рядом с ним будет носить имя... Шао-Ли — Дитя Звезд...
Я буду парковаться где захочу, нарекать именами кого захочу... буду священник-оригинал на рогах.
Мне захотелось побольше узнать о Церкви всемирной жизни, и я включил компьютер.
Через десять минут я решил, что надо бы сходить купить сутану. Я чувствовал себя глубоко духовным
человеком. Но всю мою духовность как рукой сняло, едва я проверил свою электронную почту.
Мне было приятно, что я получил сообщение от Лиззи, однако смысла его я не понимал.
Э?
Что это значит? Чему это она верит? Наверно, послала сообщение другому Дэнни... Лично я ни во что не
просил ее верить...
Я уже хотел уничтожить сообщение, и вдруг мой палец застыл над кнопкой «стереть». Я заново перечитал
строчку, в которой указывалась тема. Сохо-хо-хо-хо? А в начале еще стоят буквы RE. Это же ответ. Она не
могла направить ответное письмо другому Дэнни.
Но на что она отвечает?
Когда я последний раз посылал сообщение Лиззи? И о чем?
О Боже, что я наделал? У меня запылали щеки.
Это ощущение было мне знакомо, и я его ненавидел — подозрение, постепенно охватывающее тебя вместе с
похмельем... подозрение, что ты, возможно, принялся слать электронные сообщения в самое неподходящее для
этого время... когда был пьян. Сообщения, в которых в 9 часов утра в понедельник уже не чувствуется
настроения субботнего вечера. Сообщения, которые были смешными и интригующими, когда ты отсылал их в
четыре часа утра, в ту же секунду, как отосланы, теряют свою актуальность и занимательность. Что я написал?
Что сказал? Излил свою душу? Поклялся в любви до гроба? Довел ее до слез своим занудством?
Нет. Нет, не может быть.
Я открыл папку «Отправленные сообщения».
О, черт.
Будь я проклят.
Еще как
домой из притона в Сохо, куда попал после того, как пробузил весь вечер и добрую половину ночи, отвечая
согласием на все что ни попадя...
Я открыл свое сообщение и затаил дыхание, готовя себя к самому худшему. И мгновенно понял, что хуже не
бывает...
Боже. Неудивительно, что я не понял сообщения от Лиззи. Я и свое собственное не понимаю.
Моей первой реакцией был стыд. Стыд за свой пьяный, бессмысленный вздор. А потом мне стало дурно, ибо
я начал осознавать...
Медленно, постепенно связывая воедино...
Я предложил Лиззи приехать в Эдинбург.
И Лиззи... согласилась.
Согласилась, хотя в настоящий момент находится в Австралии.
Причем она не просто сказала «Да».
Она сказала: «Хорошо! Я верю тебе! Купи мне билет!»
Что, по сути, является просьбой.
Пусть это шутливая просьба, дурацкая — но все равно просьба.
Давайте рассуждать здраво. Лиззи никак не могла подумать, что я говорю серьезно. Я ведь был пьян, когда
предложил ей поехать на поезде — на поезде! — из Австралии, на том основании, что в Эдинбурге «хорошо»,
